Маверик - Евгений И. Астахов
Пользуясь моментом, я вгоняю пулю и её эфемерную копию в крошечный провал глаза. Кваз исторгает оглушающий крик и внезапно вспыхивает так, что слёзы выступают на глазах. Ослепительный свет, кажется, выжигает сетчатку. Это какая-то биолюминесценция, но усиленная в десятки раз.
Потерявшие зрение бойцы ближнего боя кричат, отшатываясь. А великан вновь встаёт. Полученные раны зарастают и весьма быстро. Регенерация у него задрана ничуть не хуже, чем у пташки, которая едва не прикончила Драгану.
Однако это не все сюрпризы, скрытые в тупом, на первый взгляд, колоссе. Подчиняясь его воле, из трещин вырастает ушедшая вниз вода. Её будто притягивает что-то, нарушая все законы физики. Собрав жидкость, кхрагулон с силой швыряет её… в меня.
Ах ты ж, сука!
Успеваю под Спуртом спрыгнуть с балкона и уйти на пяток метров прочь, когда позади меня весь фасад здания сминает и дробит. Обычная вода на такое неспособна. Здесь явно замешано что-то похожее на Водяной хлыст Тая. Сжатая в десятки раз жидкость, усиленная арканой.
Пока Кваз упражнялся в меткости, остальные слегка очухались и вновь принялись нарубать его с новой силой. Проблема в том, что я вижу, это проигрышная тактика. Нам не хватает урона, причём урона одномоментного и разрушающего сразу большую площадь монструозного тела.
Это понимает и Санта Муэрте. Она стягивает свою изрядно поредевшую армию мёртвых, которая всё это время защищала людей и смогла-таки добить рядовых тварей. Погибшие марионетки липнут к исполину. Мария что-то кричит, и Стальной Страж резко разрывает дистанцию. На миг замерев, его примеру следует и Тай.
Мертвецы начинают взрываться.
Причём так, будто внутри них кто-то спрятал пару фугасных шашек, не меньше. Искорёженная плоть выпускает из себя потоки пурпурного огня и осколки костей. Кваз орёт от боли, отшатывается и трясёт башкой, на которой пирует Ликантроп. Его когти вырывают целые куски мяса, а сам он зарывается всё глубже и глубже внутрь врага.
Я скольжу Глайдом к противнику, вгоняя пулю за пулей прямо в цель. Разрывные патроны прекрасно себя показывают. Каждый хлопок испаряемой плоти сопровождается болезненным криком.
Гигант, покрытый жуткими ранами, будто сошёл с ума, вцепляется в собственную руку — в пучок щупалец и с рёвом… отрывает его. Удивились, кажется, все. А предводитель морских обитателей швыряет собственный обрубок в некромантку. Ту спешно увозит мёртвый краб. Однако щупальца, пропахав брусчатку, встряхиваются и активно преследуют девушку.
Ей на помощь кидается Стальной Страж, но бегает он не очень шустро, а вот ожившая культя — весьма и весьма. Вильнув, меняю направление. Ускоренное в 11 раз тело преодолевает разделяющее нас расстояние за секунду. Кумулятивная граната летит в самое скопление щупалец, чтобы через миг разметать его по всей площади. Я ещё и пяток пуль добавляю туда же, что вместе с разрушающим огнём испанки, ставит точку в короткой, но бурной жизни левой конечности Кваза.
— Скажи ему, чтоб убрался оттуда! — подлетев к Марии, ору я во всю глотку и тыкаю пальцем в Ликантропа.
Не дожидаясь ответа, вновь ускоряюсь. Пока бойцы ближнего боя воюют с исполином, который пытается их раздавить, я скольжу по мокрой брусчатке и думаю. Стреляю, конечно, тоже, но в основном думаю.
У меня осталось четыре осколочные гранаты ступени Е, но в их эффект я не верю. Не против подобного врага. Будь там ступень D, а лучше C, что-то могло бы получиться. Весь мой огнестрел тоже не канает. Доставляет неудобства, но убить противника не способен.
Есть лишь одна способность, чей разрушительный потенциал может решить исход дела. И применять её нужно с близкой дистанции, а точнее, там, где она нанесёт максимальный ущерб.
Недрогнувшей рукой я трачу 37 тысяч единиц арканы и скольжу к цели. Та, порядком доведённая до ручки постоянной стрельбой, опускает кулак на брусчатку в точке, которую я уже покинул. Рыча от ярости, Кваз стучит и стучит. Сносит Бенджамина, отправляя его в стену соседнего дома. Едва не накрывает Тая, благо, тот успевает ускользнуть.
Пролетев между ног исполина, я мчу к ближайшей высокой постройке. Церковь, наверняка, очень древняя и памятная, вырастает перед моим лицом.
Миг, и Глайд возносит меня к небесам. Я скольжу прямо по отвесной стене, словно гравитация — это всего лишь пустое слово.
Огромный кулак сминает фасад церкви там, где меня уже нет, и кладка трескается, обрушиваясь вниз. Спурт. Время останавливается. Я еду по поверхности, которая покрывается трещинами, и уже обваливается. Уже несётся к земле.
Внизу что-то кричит Мария. Снова и снова.
— ¡Alejandro, vete! Vete!
Истошно и протяжно для моего ускоренного слуха звенит колокол, вываливаясь из креплений. Ещё пара секунд, и он устремится вдоль фасада, сметая меня, как букашку.
Но я быстрее.
Напружинив ноги, с силой отталкиваюсь и бросаю тело назад. Параллельно земле. Внизу проплывает площадь. Санта Муэрте заливает колосса огнём. Тай, окутав катану алым сиянием, рубит вражескую щиколотку. Она уже почти подломилась. Стальной Страж только-только выбирается из-под завала. Эль Лобо, на секунду отвлёкшись, засекает меня и ме-е-едленно прыгает с тела врага прочь.
Я проношусь по воздуху, а навстречу мне, чуть в стороне, летит Ликантроп. Искоса вижу наполненные животной яростью алые глаза. Каких усилий ему стоит оставить жертву. Кто бы знал.
Огромная рана между головой и плечом кхрагулона приближается. Оборотень успел порядком закопаться внутрь огромного тела.
Вот и отлично.
Алые края, обшитые хитином, закрывают весь мой обзор. Я падаю в мясо. Протестующе воет кинетический барьер, гася энергию удара. Ноги погружаются в вонючую жижу, заменяющую Квазу кровь.
Что ж, вот и приехали.
Удар сердца, и моё тело взрывается вовне Струнами пустоты. Десятки почти невидимых канатов рассекают тело врага, уходя к мозгу и сердцу.
Струны пустоты!
Струны пустоты!
Струны пустоты!
Струны пустоты!
Пять раз я активирую способность, прежде чем столб арканы не показывает дно. С каждым разом рёв уродца всё жалобнее, а сжатый в десятки раз воздух рубит его всё глубже. На третий мне удаётся вскрыть череп. На четвёртый чавкает мозг, а сам я проваливаюсь в грудину великана.
На пятый…
На пятый башка исполина разлетается, как гнилой арбуз, а массивное тело переламывается, отделившись от пояса, и распадается на вертикальные обрезки.
Я лечу к земле, залитый кровью и требухой с ног до головы.
Где-то там находится жгучая красотка.
