Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов

А вот это уже плохо. Если предшественник раздавал такие разрешения направо и налево, то тяжко мне придётся. Не факт, что вообще получится нормально поспать – среди деревенских найдётся много желающих покуситься на деревья. Всё-таки крестьянам без древесины никуда.

– Барин, что не так-то? Мы как обещали, вам дровишек тоже подкинем… – пробормотал третий, который был удивительным образом похож на второго. Только волосы покороче и без бороды с усами.

– Дровишки это хорошо, – выдохнул я, опуская ружьё. Эти люди мне совсем не враги. – Только добывать вы их будете в другом месте, а не в этом лесу.

– Как так, барин? – выпучил глаза третий мужик. – До соседнего леса часа три шагать, а потом всё это на себе в деревню нести. Не находимся!

Та же ситуация, что и с охотниками. Но с ними было проще найти общий язык, всё-таки я им жизнь спас.

– Барин, наверное, перепил с утра, – прошептал второй. Видимо, думал, что я его не услышу.

Снова вскинул ружьё и нацелился на этого умника. Он тотчас поднял руки и даже топор выронил.

– Ладно, не боитесь, – улыбнулся я и снова опустил ружьё. По крайней мере, создал им нехилые эмоциональные качели. Теперь по сто раз подумают, прежде чем что-то рубить. – Но я серьёзно. Родовая магия пробудилась у меня. Теперь лес как себя самого ощущаю. Поэтому придётся вам ходить в соседний.

– Ежели повозку организовать, то можно и так, Всеволод Сергеевич, – заискивающе сказал третий из мужиков. Видимо, самый башковитый.

И почему все мне здесь ставят какие-то условия? Понимаю, что у барина репутация никакая, но это не дело, что все подряд ему перечат.

– Будет повозка, – согласился я, поскольку ссориться с крестьянами всё равно не собирался. – Если всем в деревнях передадите, что теперь барин лес рубить запрещает.

Здесь как с работниками фирмы. Если начальство уважают, то и дела в компании будут хорошо идти. А если руководства боятся и ходят как по лезвию ножа, то никакой инициативы от работников ждать не стоит, они скорее уволятся и найдут более спокойное место.

Поэтому даже если наказываешь сотрудников, как я сделал сейчас с ружьём, через какое-то время стоит и систему поощрений обозначить. Так люди понимают, что за хорошую работу вознаграждают, а за плохую – штрафуют.

– Спасибо, Всеволод Сергеевич, передадим обязательно, можете в этом не сомневаться, – улыбнулся мужик. – А правда ль, что теперь вы и лесом, и его обитателями управлять сможете?

– Да, правда ль? Может, вы в нашей деревеньки от вредителей урожай защитите? Жуки всю капусту сожрали! Сил уже никаких нет!

– С жуками разберёмся, – со всей серьёзностью заявил я. В конце концов, если на волке сработало, то и с жуками должно. Правда, надеюсь, что не придётся каждого по отдельности уговаривать убраться, иначе я в этом поле надолго застряну.

– А ещё… – начал было третий, но я поднял руку и остановил его.

Хватит мне тут условий. Я уже и так обязательств набрал, что пока понятия не имею, как буду это всё разгребать.

– “Ещё” будет после жуков и повозки, – широко улыбнулся я.

– А, как скажете, барин, – невозмутимо ответил мужик. Ловко я перевёл их мысли с близости леса на то, что от взаимодействия со мной они смогут выгоду разную получать.

Но тут и меру главное обозначить, поэтому я и остановил поток просьб. Так же как с сотрудниками делал.

А то поставил я как-то рабочим оплату процентную, в зависимости от количества вырубки. Так лесорубы так увлеклись, что три дня домой не уходили. А потом от усталости харвестер, как называется спецтехника для валки леса, в овраг загнали. С тех пор я всегда обозначаю рамки дозволенного. Ну, и по ночам работать не разрешаю. Думаю, это правило и здесь будет хорошо работать, учитывая местных хищников.

– Ну, раз порешали всё, барин, мы это… пойдем, – попятился к выходу с территории поместья тощий. – Вы уж на нас не серчайте. А мы вам потом настоечку на клюкве принесём.

Подкупить меня пытается, вон какой хитрец! Задобрить.

На самом деле из всего вышесказанного мужиками можно сделать вывод, что живётся им тут не очень хорошо. И по сути, их благосостояние сильно зависит от барина.

Надо бы узнать: это вообще вольные крестьяне или крепостные? Хоть понять, какую ответственность я за них несу. А то наворотит кто-то делов в соседнем лесу, а мне потом за это местный властитель и предъявит.

Было уже раз такое, когда мои работники случайно за территорию заповедника зашли. Онлайн-карты у них барахлили. Мне тогда пришлось целую неделю с губернатором отдыхать, чтобы он иск не выставлял. Кстати…

– Настоек не надо. Бросил я!

Тут у мужиков лица вытянулись от удивления.

– Чего уставились? – серьёзно спросил я. – Вы ж идти хотели. Вот и идите.

Двое попятились к выходу, а третий бросил неоднозначный взгляд на несчастный дуб, который я не позволил срубить.

– Даже не думай, – осадил его я. И мужик спешно скрылся с моих глаз.

Хм, судя по тому, что язык у них подвешен, точно не крепостные.

Когда они наконец ушли, я приблизился к большому раскидистому дубу, который рос прямо у стены, окружающей поместье. На эти деревья лес очень богат, как и на ели, сосны, берёзы и пихты. И это только те, что я успел увидеть за сегодня. Здесь смешанные леса, а значит, и видов деревьев должно быть очень много.

Но сейчас меня не это интересовало. А, как бы это странно ни звучало, сам дуб. Я смотрел на отметины от топора, и в груди возникло странное чувство.

Вот никогда раньше не жалел деревья, это на меня совсем не похоже. Возможно, сказывается связь с лесом, о которой и говорил Валерьян. Даже сейчас кажется, что я чувствую его запах перегара.

Осторожно приложил ладонь к толстой коре дуба, которую и пробили крестьянские топоры. Голова закружилась, но на этот раз боль была не резкой, а ноющей.

Ох, надеюсь, что я теперь не умру от первого вырубленного дерева в этом лесу. Пока даже не представляю, как контролировать столь огромную территорию.

Деревья в этом лесу явно отличались, и сейчас я это хорошо понял. Потому что пальцы чётко ощущали пульсацию. Словно это дерево не только может чувствовать боль, но и внутри него проходят какие-то каналы. Возможно, они и делают дуб куда более живым, чем деревья из моего мира.

Стоило об этом подумать, как по телу снова разлилось уже