Кротов 2. Книга вторая - Сергей Юрьевич Михайлов
Через полминуты зеленокожий оторвался от повторяющейся записи и посмотрел на него.
– Где это?
– Планета Эскито. Приграничье Кармадонского Союза.
– Ты проверил?
– Да. Там сейчас мои люди.
– Так чего ты? – мгновенно свирепея, запел Нифлянец. – Зачем ты вызвал меня сейчас?
– Они не смогли решить вопрос. – Голос Стванса невольно задрожал. – Я хочу, чтобы вы помогли мне с этим. Вы же знаете, что случится, если она появится живая.
– Ты хочешь? Хочешь, чтобы мы по твоему требованию помчались исправлять твои дела? – Злость в голосе зеленого продолжала давить на Стванса, и он понял, что пора предъявить последний аргумент.
– Принцесса, это еще не все. Там, рядом с ней находится Кротов!
Не дожидаясь реакции Нифлянца, он запустил новую запись. Кротов и еще несколько человек, живые и здоровые, идут по коридорам космопорта.
– Это та же планета.
Гигрей не знал, почему даже упоминание этого инопланетника вызывает у Нифлянцев такую реакцию. При этом у любого. Словно он у каждого лично отрезал по пальцу. Гигрей не помнил, когда понял это, но твердо знал, что появление в деле Кротова подействует на зеленокожих. Сам он тоже зол на этого гада. И если бы все получилось как он планировал, то сейчас бы Кротов уже умирал где-нибудь с отрезанными пальцами на руках и ногах. И с пустыми глазницами. Стванс даже облизнулся, представив это. Но этот вонючий зверек Жао подвел его. И тоже получит свое, если вернется. Хотя раньше ему всегда все удавалось. Его мысли прервал булькающий голос инопланетника:
– Мы поможем. Еще какие-то вопросы есть?
Стванс с радостью отметил, что злость из голоса зеленокожего исчезла. Гигрей облегченно вздохнул и отрицательно помотал головой.
– Нет. Это все.
– Ладно. Я ухожу. Не подведи нас. Ты должен стать Императором.
Нифлянец поднялся и, шлепая огромными голыми ступнями, направился к арке. Гигрей вскочил и верноподданически склонил голову. Так и стоял, пока зеленокожий не исчез. Потом сразу упал в свое кресло и еще несколько минут приходил в себя. Общение с Нифлянцем каждый раз вытягивало из него массу энергии, и если бы не ситуация с Гелией, он ни за что бы не стал вызывать их. «Хоть бы связь какую-нибудь придумали», – зло подумал он. Из-за всякой ерунды приходится их ждать. Теперь, когда он верил, что вопрос с невестой будет решен, проблема уже не казалась ему такой страшной. Хотя на самом деле, появись она здесь, это разрушило бы все. Все планы Нифлянцев, планы отца и его собственные. В таком случае ему ни за что не удалось бы стать новым Императором.
В Великой Звездной Империи никогда ещё не происходило смены Императора. Но законы, регулирующие это, существовали. Разработали их очень давно. Наверное, тогда даже сам Император не предполагал, что будет править так долго. Сейчас об этом никто не задумывался. Раз процедура прописана и освящена самим Великим Императором, значит, она такой и должна быть. Она священна. Никто и в мыслях не мог себе позволить такое кощунство, как изменение принятых великими предками законов о престолонаследии.
Конечно, как и в любых древних законах, в них существовали какие–то прорехи и оплошности, которые в современном мире уже не казались незыблемыми. Там чётко прописано, что претендент избирается Высшей Ассамблеей Миров Империи из принцев и принцесс. То есть из потомков Великого Императора. Тех, кто нёс в себе частицу его крови. В те времена не существовало такого понятия, как назначенный принц или принцесса. Это появилось уже гораздо позже, однако ещё при жизни Великого Императора и было принято им. Таким титулом награждали особо отличившихся граждан Империи. Монархия показывала, что те, кто преданно служат, могут стать вровень с наследниками по крови, равными членам Семьи.
Теперь это упущение – то, что не прописано, что только принцы и принцессы Крови могут участвовать в испытании – сработало при назначении самого испытания. Под давлением нескольких влиятельных семей юристы доказали, что «назначенные» точно такие же претенденты, как и члены Семьи. Однако в этом же уложении имелось ещё кое–что. От одной семьи мог участвовать только один претендент. И тут начиналось то, что лишало Стванса права участия, будь в наличии сейчас здесь Гелия. Видимо, чтобы не дать вспыхнуть междоусобицам в семьях, был продуман законный выбор из семьи. Преимуществом пользовался тот, кто считался носителем большего «количества крови» Императора. Этим наделили первого наследника, справедливо считая, что каждый последующий имел её уже меньше. Так вот, следуя букве этого правила, из семьи Стванса и Гелии тоже надо было бы выбрать одного. А так как Гигрей вообще не имел ни капли Великой Крови, исход дела был понятен сразу.
И здесь даже самые ловкие толкователи–юристы, привлечённые Сенером Драйзером, ничего не смогли сделать. Слишком много миров могло взорваться из–за подтасовки. Так что гибель Принцессы Гелии на Камгуре была просто подарком для Гигрея. Теперь он участвовал и надеялся, что отец не даст ему проиграть.
Даже когда Стванс узнал, что Гелия жива, то не расстроился. Ведь никто, кроме него, об этом не знал. А это то же самое, что если бы она умерла. Гигрей сейчас просто восхищался собой из–за того, что после возвращения с Камгура без всяких чужих подсказок послал запрос на её поиск. Восхищался своей великой предусмотрительностью. Он не думал, что сделал это на всякий случай из–за своей патологической подозрительности.
Он не переживал о том, что Гелия выжила, ровно до того момента, как получил известие, что она сбежала из–под охраны Жао. А сам Жао попал в лапы СГБ Кормадонцев. Однако теперь он снова мог расслабиться – Нифлянцам тоже очень нужно, чтобы он стал Императором. И они в лепёшку расшибутся, чтобы добиться этого. А возможностей у них даже больше, чем у его всемогущего папаши.
***
Всем, кто общался с Сенером Драйзером, приходилось появляться в его кабинете на последнем, самом высоком этаже башни главного комплекса «Навигационных Систем». Сам он, вживую, не появлялся нигде уже очень много лет. Этих людей немного. Несколько старых слуг – он предпочитал слуг-людей; несколько работников «НС» высшего звена; и немногочисленные посетители, разговор с которыми просто нельзя доверить технике. И всем им – даже слугам – казалось, что он вообще не выходит из кабинета и не вылезает из своего кресла. Иногда он сидел за столом и что-то писал или читал на панели.
