Легион закаляется - Марк Блейн

Нужно было менять правила игры.

— Согласен, — выдохнул я, отступив на шаг. — Надоело играть в куклы.

Я призвал магию — не для атаки, а для усиления собственных возможностей. Заклинание ускорения наложил на мышцы, заклинание остроты зрения — на глаза. Ничего кричащего, ничего очевидного, но скорость реакции выросла вдвое.

Домиций заметил перемену немедленно — моя следующая атака была быстрее молнии. Только инстинкты ветерана спасли ему жизнь, но мой клинок всё же достал до его плеча, оставив глубокую рану.

— А-а-а, — протянул Домиций, отскочив и коснувшись раны. — Значит, играем по-взрослому?

Его чёрный меч вдруг окутался тёмной аурой — не видимой глазу, но ощутимой магически чувствительными людьми. Клинок стал поглощать свет, как будто был выкован из материализованной тьмы.

Новый обмен ударами показал, насколько изменился характер боя. Я двигался со сверхчеловеческой скоростью, мой клинок мерцал в воздухе почти невидимым серебром. Домиций отвечал ударами, которые раскалывали воздух и оставляли тёмные следы в пространстве.

— Неплохо для центуриона, — признал Домиций, с трудом парируя серию ударов. — Но я сражался с архимагами!

Он перешёл в атаку, используя заклинания усиления силы. Каждый его удар теперь мог расколоть камень, и я почувствовал, как немеет рука от блокирования таких ударов.

Я ответил заклинанием телепортации — исчез из одной точки и материализовался за спиной противника. Домиций каким-то чудом почувствовал манёвр и обернулся как раз вовремя, чтобы парировать удар в спину.

— Магия пространства? — удивился он. — Редкий талант.

— У меня их много, — рыкнул я, применив заклинание ледяных клинков.

Из воздуха материализовались три ледяных копья, направленные в грудь Домиция. Предатель империи ответил заклинанием тёмного щита — чёрный барьер поглотил ледяную магию, но дал мне время для новой атаки.

Поединок превратился в битву двух магических школ. Я использовал всё, что знал — огненные шары, ледяные стрелы, молниеносные удары, заклинания усиления и ослабления. Домиций отвечал тёмной магией — поглощением света, призывами теней, проклятиями слабости.

Но постепенно стало ясно — в магическом плане я превосходил противника. Мои заклинания были более точными, энергоэффективными, креативными. Домиций компенсировал это опытом и физической силой, но баланс медленно смещался в мою пользу.

— Кто учил тебя магии? — спросил Домиций, рассеяв очередной огненный шар. — Твой стиль… его нет в имперских учебниках.

— Жизнь учила, — ответил я, применив комбинацию телекинеза и прямого удара.

Домицию пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать клинка, управляемого силой мысли. Он приземлился неудачно, и я немедленно воспользовался ошибкой.

Мой удар пришёлся в бедро Домиция, и тот согнулся от боли. Кровь обильно хлынула из раны — повреждена крупная артерия. Я готовился к финальной атаке, но Домиций вдруг выпрямился и усмехнулся.

— Хитро, мальчик. Но я тоже кое-что знаю о боли.

Он наложил на себя заклинание нечувствительности к боли — древний ритуал берсерков, который позволял сражаться даже со смертельными ранениями. Глаза Домиция налились кровью, а движения стали более резкими, менее контролируемыми.

Берсерк был опасен — он не чувствовал боли, не знал усталости, не понимал страха. Я понял — поединок входит в финальную фазу.

Домиций в состоянии берсерка был страшен. Его чёрный клинок рассекал воздух с такой силой, что камни на полу трескались от воздушных ударов. Глаза налились кровью, а изо рта шла пена — заклинание пожирало его жизнь, давая взамен нечеловеческую мощь.

Я отступал, понимая — в прямом столкновении сейчас не устою. Нужна хитрость, нужен расчёт. Берсерк силён, но предсказуем — он атакует напролом, не думая о защите.

Удар Домиция расколол каменную плиту под моими ногами. Ещё удар — и трещина пошла по стене. Я уклонялся, ждал ошибки, искал брешь в безумной атаке.

— Стой на месте, щенок! — рычал Домиций, размахивая мечом как дубиной. — Умри как воин!

Я заметил — кровопотеря сказывается даже на берсерке. Движения становятся чуть медленнее, удары — менее точными. Заклинание нечувствительности к боли не восстанавливало кровь.

Решился на отчаянный манёвр.

Следующую атаку Домиция я не стал блокировать или уклоняться — шагнул навстречу удару, пожертвовав защитой ради возможности нанести смертельный удар.

Чёрный клинок Домиция вошёл в моё левое плечо, пробив кольчугу и разрубив ключицу. Боль была невыносимой — казалось, всё плечо горело в огне. Но этот удар позволил мне оказаться вплотную к противнику.

Мой меч, направляемый правой рукой и волей к победе, прошёл между рёбер Домиция и пронзил сердце.

Время остановилось.

Домиций замер, глядя на клинок, торчащий из его груди. Берсерское безумие начало покидать его глаза, и в них появилось удивление — почти детское, наивное.

— Хорошо… сражался… — выдохнул он, опираясь на меч, вонзённый в моё плечо. — Давно… не встречал… такого противника…

Кровь пошла изо рта Домиция. Он медленно, с достоинством опустился на одно колено, не выпуская оружия.

— Ты… кто ты такой… на самом деле? — прошептал он. — Эти приёмы… эта магия… ты не можешь быть… простым центурионом…

Я, стиснув зубы от боли, посмотрел в угасающие глаза противника. В них было не злость, не ненависть — только любопытство воина, встретившего тайну.

— Человек, который получил второй шанс, — ответил я тихо. — Человек, который не мог позволить тебе победить.

Домиций слабо улыбнулся.

— Второй шанс… да, я понимаю. Жаль, что… мой закончился… — Его голос слабел с каждым словом. — Обещай мне… центурион… позаботься о моих людях… они не все злодеи… многие просто… заблудились…

— Обещаю, — сказал я, и это не была ложь.

— Хорошо, — выдохнул Домиций и отпустил рукоять своего меча. — Тогда… можно умирать…

Он повалился на спину, и чёрные глаза закрылись навсегда. Домиций Мертвый, легат XVII легиона, «Серый Командир» — умер как воин, с оружием в руках и честью неприкосновенной.

Тронный зал погрузился в абсолютную тишину. Воины обеих сторон смотрели на исход поединка, который решил судьбу семимесячной осады. Я стоял над телом поверженного врага, истекая кровью, но живой.

Первым заговорил вождь Торек Медвежья Лапа:

— Серый Командир мёртв. Клятва дана — клятва будет исполнена. Мы уходим.

Он повернулся к своим воинам:

— Собирайте пожитки! Покидаем эти земли! Война окончена!

Варвары начали расходиться из зала, и их лица выражали не злость, а уважение. Они видели честный поединок, видели смерть героя. Такая смерть была почётной даже для врага.

Я почувствовал, как подкашиваются ноги. Адреналин боя уходил, а боль и потеря крови давали о себе знать. Старый Олдрис