Бездушный - Kornyal Walden

Глава 26

— Тебе стоит остаться здесь, — сказал Киаварн, когда наемники, наконец, собрались покинуть деревню Лайлы.

«Мою. И мою деревню!» — поправил я самого себя, с удивлением вспомнив, что в последнее время в деревне меня по-настоящему не боялся никто. Люди не прятались за углами домов, смело шли мне на встречу и не втягивали головы в плечи, когда я о чем-то спрашивал. В основном, как погода. Лайла сказала, что это универсальный способ завязать беседу. Лучше будет лишь спросить, как удался в эту неделю надой молока.

— Я об этом думал, — признался я, щурясь от летнего солнца.

День выдался знатный. В меру знойный, такой, что повсюду летали шмели и их можно было ловить языком. Они, конечно, жалят. Но до чего вкусные! С пирогами не сравнятся, конечно. Но определенная изысканность была в их мохнатых тельцах. Дик почему-то, увидев, как я их ловлю, стал дразниться лягушкой. Что у меня может быть общего с существом, имеющим четыре лапы, прыгающим, да еще крошечным⁈ И к тому же, зеленым! Я-то не зеленый!

Киаварн растянулся рядом со мной на траве. Одну травинку он зачем-то принялся жевать, хотя люди травой не питаются. Это я точно знал.

— Ну, так что тебя останавливает, дружище? Здесь твое место, — мягко заметил наемник.

— Примерно весь остальной мир! — усмехнулся я. — К тому же… Лайле нужно найти возлюбленного. Ее родители так говорят. Что пора. Мне кажется, я ей мешаю.

— Это чем? — губы Киаварна прорезала горькая усмешка.

Не могу сказать, о чем он думал в тот момент. Я попытался понять это, прикоснувшись к его сознанию, но увидел лишь смутный образ женского лица и все.

— Лайла постоянно со мной, — признался я, вспомнив случайно подслушанный разговор ее родителей. — То на речку затащит меня купаться. А там женихи из других деревень, могла бы кого-то встретить, но они меня боятся! Сразу шарахаться начинают… Хоть Лайла и сказала им, что я безобидный.

— Это ты-то безобидный⁈ — рассмеялся Киаварн. — Я видел, как ты труп лошади практически разорвал пополам!

Я поморщился. Вернее, скорчил гримасу, далекую от всего человеческого. Некоторые вещи я предпочел бы не вспоминать. Мне теперь нравились лошади! Даже вражеских становилось жаль. И носы у них такие забавные, очень мягкие, когда в тебя тычутся, требуя угощения. Я как-то принес гору яблок лошадям нашего отряда. Так они потом попятам за мной ходили! Еще я частенько оставался ночевать вместе с лошадьми в сарае. Там тепло, хорошо, солома сухая. Можно прильнуть к теплому конскому боку. Гораздо лучше, чем в лесу или просто во дворе. Джулиус, правда, звал меня в дом. Но там и без меня ночью не развернуться, учитывая, что к семье Лайлы на постой напросилось сразу аж трое наемников.

Лайла, кстати, приходила ко мне в сарай пару раз. Укладывалась рядом, положив голову на меня. В такие ночи мы подолгу болтали. Я рассказывал о наших с наемниками приключениях. Она о неспешной жизни в деревне, что текла без меня плавно и мягко, словно река.

— Она тебя любит. Лайла, — неожиданно заметил Киаварн.

Я оторопел.

— Мы разных видов! — сумрачно напомнил я. — Так не бывает.

Шорготов не влечет к красноглазым паукам иной инстинкт, кроме желания сожрать. А пауки, в свою очередь, не мечтают о стремительных Огнестрелах, парящих в ночном небе Угрюмых Болот. Так не бывает. Люди не влюбляются в шорготов. Точка. Лайле нужен другой человек.

— Сам удивлен! — признался Киаварн. — Но такое ни с чем не спутаешь.

— Ей нужен человек. Кто-то вроде тебя. Или Дика, — сумрачно сказал я, подозревая в глубине души, что если эльф и дальше будет проводить с Лайлой столько времени, обучая премудростям стрельбы из лука, то как-нибудь ночью я его задушу.

Впрочем, куда больше лука девушку заинтересовал Малройд и его магия. Все свободное время от наших с ней вылазок в лес и на реку, Лайла проводила с ним, либо с Диком. С магом, надо признать охотней. Малройд смеялся ее любопытству, добродушно называл «внучкой» и показывал несложные заклинания.

— Дик — эльф, — напомнил Киаварн.

— У него две руки, две ноги, только уши немного острые. А меня все в деревне, когда думают, что не слышу, называют гигантским червем! — признался я, глядя на небо.

По нему проплывали облака в форме пирогов. И еще, почему-то медведя. Большого, состоящего из белоснежных клубов.

— Ты, скорее змея, — попытался утешить меня Киаварн.

— Да ну? Вообще-то, я видел змей!

— Ладно, может быть, чуть-чуть ближе к червю! — сдался наемник. — Хотя где ты видел таких «червей»⁈ Ты — шоргот, это совершенно иное.

— Гордиться, честно говоря, нечем. Шорготы проводят всю свою жизнь в поисках чего-то съедобного. Пока кто-то не съест их самих.

— У людей с вами больше общего, чем ты думаешь, — заверил Киаварн.

— У нас нет дружбы. Чести. Благородства. Вот этого всего, что занимает твой ум. И Лайлы. Тильзана, Дика и всех остальных. Когда мы берем задание, вы всегда боитесь не того, что нам не заплатят, а в первую очередь не успеть, не спасти. Для шоргота это немыслимо.

Киаварн положил ладонь мне на морду. Зачем-то погладил. Не спорю, пожалуй, было приятно. Но к чему он стал рисковать рукой? Инстинкт, знаете, такое дело. Клацнешь пастью, потом десять раз пожалеешь, но дело сделано!

— Ты такой же, как мы. Я же вижу, — очень серьезно сказал наемник. — Тебя все это занимает не меньше, чем нас.

— Именно поэтому я должен уйти, — тяжело вздохнул я. — Потому что тоже люблю Лайлу. Будет плохо, если я сожру парня, который ей приглянется.

— Да уж, с этим трудно поспорить! — признал Киаварн в красках представивший, как я расправляюсь с очередным претендентом на руку и сердце Лайлы, посмевшим подойти к ней на речке поближе и заговорить. — В таком случае, послезавтра мы покинем деревню, — решил наемник. — Собери свои вещи.

— Но у меня нет вещей! — напомнил я.

Все, что у меня было — это прочная шорготская шкура. Под которой клокотали эмоции, раздирая прятавшуюся внутри искру на куски. Я хотел уйти. И в то же время