Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов
– Мне нужен человек в Волгине.
– Слушаю, – сказал он уже другим тоном.
– Мне в город каждую неделю не наездиться. Лес надолго оставлять нельзя, и вчера ты понял почему. А дела в Волгине у меня будут постоянно. Закупки, переговоры с поставщиками, заказы для санатория. Мне нужен поверенный. Человек, который живёт в городе, знает местных людей и действует от моего имени.
Горенков медленно отставил чашку. На лице проступило выражение, которое я хорошо знал по своей прошлой жизни. Так выглядит человек, которому только что предложили работу после долгих месяцев безнадёжности. Он хочет согласиться, но боится, что предложение окажется шуткой.
– Поверенный, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Это ведь, считай, представитель?
– Именно. Живёшь в Волгине, снимаешь нормальную комнату за мой счёт. Жалованье – пять рублей в месяц. Расходы на мои поручения будут отдельно, по отчётам. Через неделю мне телефон подключат, так что связь будет постоянная.
Пять рублей – это совсем немного по моим меркам. Но для человека, который продал ружьё, чтобы поесть, это разница между жизнью и медленным угасанием.
Горенков молчал. Но я не торопил. Пусть подумает и всё взвесит.
Налил ему ещё чаю, он машинально взял чашку, но не отпил.
– Знаешь, Сева, – наконец заговорил он. – Когда у отца конюшня была, я ведь все закупки вёл. Сено, овёс, упряжь, подковы – всё через меня шло. С купцами торговался, с кузнецами договаривался. Отец говорил, что у меня язык подвешен лучше, чем у любого приказчика.
– Вот и пригодится тебе этот навык, – улыбнулся я.
Что опыт подобной работы у Мишки есть для меня, как для работодателя – очень хорошие новости.
Я протянул руку. Он крепко пожал её. Совсем не так, как вчера на площади, когда тряс мою ладонь от избытка энергии. Сейчас это было рукопожатие человека, который принял окончательное решение.
– Теперь я поверенный! – Горенков расплылся в улыбке и откинулся на стуле. – Это звучит даже лучше, чем «управляющий санаторием». Серьёзнее как-то!
– Раз мы всё решили. Вот тебе первое задание. Выясни, когда следующее собрание вассалов графа Бойкова. Дату, место и что на нём обычно обсуждают.
Мишка поднял на меня удивлённый взгляд.
– Собрание вассалов? Сева, ты же на них сроду не появлялся. Во всяком случае, сколько я тебя знаю.
– Теперь буду появляться, – серьёзно ответил я. – Времена изменились. Сам вчера видел.
– Знаешь, ты и правда другой стал, – тихо сказал он. – Раньше тебе на всё наплевать было. А сейчас…
– Сейчас мне есть что терять, – закончил за него я. – Так, пока на этом всё. Как только подключат телефон – свяжусь с тобой.
– А до тех пор?
– До тех пор действуй по обстановке. Если что-то срочное – присылай записку с попутной повозкой из Васильевки. Возница туда каждый день ездит, кроме праздников.
Горенков допил чай, аккуратно промокнул усы салфеткой и встал.
– Ну, Сева. Спасибо тебе. Ты меня, считай, от голодной смерти спас.
– Не благодари раньше времени. Работы будет много.
– Работы я не боюсь, – ухмыльнулся он. – Я монстров боюсь. А работы – нет.
Я вышел проводить его до крыльца, и мы распрощались.
Вот так, не нашёл я ещё одного работника в будущий санаторий, но зато приобрёл поверенного в городе. Теперь можно будет самому по делам туда особо не мотаться.
А вот к графу Бойкову на собрание нужно будет сходить. Не люблю, когда в деловых отношениях повисает неопределённость. Потому нужно сразу с ним всё выяснить, чтобы потом ко мне же не было претензий.
Я вернулся в дом, забрал карту деда и сунул её в карман. Потом заглянул в библиотеку за лесавкой.
Дух кружил под потолком, оставляя за собой едва заметный мерцающий след. Стоило мне войти, как он тут же метнулся ко мне и завис перед лицом. Нетерпеливый. Я его понимаю – больше недели взаперти, в чужом для себя месте. Любой бы извёлся.
– Идём, – сказал я. – Домой тебя отведу. Обещал – значит сделаю.
Лесавка радостно пискнул и юркнул мне в ладонь. От его прикосновения по пальцам разлилось тепло. Приятное, живое. Как будто маленький комок солнечного света забрался в руку и устроился поудобнее.
На крыльце я столкнулся с Елизаветой. Она стояла, прислонившись к перилам, и задумчиво смотрела на лес.
Новое зелёное платье, купленное вчера в Волгине, сидело на ней прекрасно. В утреннем свете девушка выглядела отдохнувшей, хотя я сомневался, что после вчерашней встречи с монстром кто-то из нас спал крепко.
– Далеко собрался? – улыбчиво спросила она.
– Лесавку отнести и ещё кое-что в лесу проверить. Вернусь к обеду.
– А можно мне с тобой? – осторожно спросила она. – Пока кабинет не открылся, мне нужно травы для отваров и свечей собрать. Как раз за оставшееся время успею всё подготовить. Но одна идти за ними в лес опасаюсь.
С одной стороны, Елизавета будет меня явно замедлять. С другой, с ней точно не будет скучно. А путь мне предстоит неблизкий.
Да и не вижу я смысла скрывать информацию про печати. Этим знанием могут воспользоваться враги, чтобы ослабить меня. Но Елизавете это ни к чему, её жизнь напрямую зависит от моей защиты.
– Хорошо. Но идём в указанном мной направлении. И будешь слушаться меня во всем. Если говорю, что этот цветок срывать не надо, значит – не надо.
– Поняла, – просияла она.
Мы двинулись в лес. Я уже примерно понимал, куда нужно нести лесавку.
Тропы туда не было. Пришлось пробираться через подлесок, перешагивая через корни и раздвигая ветки орешника. Лес пропускал нас охотно – деревья расступались, кусты не цеплялись за одежду.
Хороший знак. После вчерашней битвы доверие леса ко мне явно выросло.
– Удивительно, – тихо сказала Елизавета, когда очередная ветка, казалось бы перегородившая путь, сама отогнулась в сторону. – Он тебя пропускает. Специально!
– Привыкай, – охотно ответил я. – Здесь всё живое. И всё имеет своё мнение и волю.
По пути Елизавета несколько раз останавливалась, когда её взгляд цеплялся за нужные травы. Конечно, всего она на этом маршруте не наберёт – список нужного был чересчур длинный. Но хотя бы какую-то часть запасов пополнит и начнёт приготовление целебных отваров.
Шли мы больше часа. Пока лесавка не выбрался из моего кармана, сигнализируя, что мы пришли.
Он пискнул в последний раз и скользнул по воздуху вниз, к своим. Духи окружили его, закружились хороводом близ земли.
Радость. Я ощущал её так отчётливо, будто она была моей собственной. И не скрывал своей улыбки.
– Красиво, – прошептала Елизавета. Она смотрела на духов через свою линзу, и глаза
