X-COM: Первый контакт - Денис Грей
Однако это же становилось и проблемой: командир должен быть непосредственно со своими бойцами и оперативно осуществлять руководство. Не имея никаких доступных средств связи между бойцами во время выполнения задания, снайпер никак не мог командовать. Кричать ему что ли, находясь на приличном удалении? Снайпер не подходил.
Оставался он сам, Илья. Опыт у него был, да и, собственно, звание позволяло. Однако такое распоряжение «принять командование», когда в группе есть два равных по званию офицера, должно было прийти из ГЛАВКа или любого другого комитета высшего командования. Но связи нет, и назначения, естественно, не будет! Оставалось только единогласное решение группы. Таков протокол.
Не желая больше ломать голову, Илья дождался завершения разговора о задании и поднялся со своего места.
— Товарищи, — он обратился ко всем присутствующим, — это важно! Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы мы все сейчас проголосовали. Повестка: выборы командира нашей группы. Так того требуют правила. Дело обстоит так, что за все действия нашей группы и за жизни каждого из нас кто-то должен нести ответственность. Я хочу, чтобы сейчас каждый хорошо подумал и по очереди высказал свое мнение. Решение должно быть единогласным.
Среди бойцов повисла тишина. Но длилась она недолго. Первым высказывался Чычахов:
— Командир, — он сразу поставил приоритет в пользу Ильи, — я человек здесь новый. И специфика моей работы подразумевает дистанцию в разрыве от группы. — Он указал на свою винтовку, тем самым подтвердив выводы Ильи. — К тому же мне ни разу не доводилось командовать подразделением. Вижу, бойцы тебя знают и уважают. Принимай группу!
Илья кивнул. Затем он по очереди посмотрел в глаза оставшимся бойцам. Кого они выберут, кто теперь поведет их в бой?
Поднялся Кондратов:
— Командир, — Петр Ефимович потер уставшие глаза. Свет керосиновой лампы был все-таки тусклым, а над картой они просидели около часа. — Я голосую за тебя. Потому, что еще в тот раз, первый, когда мы были на Плеханова, там я увидел как ты в первую очередь беспокоишься за бойцов. Для меня это главное.
Сказав свои слова, Петр Ефимович сел на стул. Ранение его тяготило. От взгляда Ильи не ускользнули легкая улыбка и одобрительный кивок Чычахова. Также Илья увидел, как закивали остальные бойцы. В принципе, Илья знал, что выберут именно его, но ему хотелось, чтобы каждый из собравшихся здесь людей сам принял решение и высказался. Это было справедливо.
— Ну что же, — Илья кивнул каждому, — выбор сделан. Товарищи бойцы! — Илья стал смирно перед его товарищами. — Согласно единогласному решению, я принимаю командование группой. Нам предстоит очень опасное и, я бы даже сказал, авантюрное мероприятие. Нам неизвестно, что это за враг, нам неизвестно, какая численность этого врага, нам неизвестно, помогут ли наши действия Красной армии и людям, выжившим в этом городе…
Илья вздохнул, вспоминая тела людей на улицах этого города. Мертвые, истерзанные, брошенные, как скот, как мусор. Ему стало гадко. Гадко от злости на этих тварей, которые посмели сделать такое с людьми. Илья усилием подавил злость и продолжил:
— Мне даже неизвестно, доживем ли мы до утра… Но я знаю одно! Мы сделаем всё, что возможно, и всё, что НЕвозможно, чтобы приблизить этот день — день победы над этим ужасным врагом. Умрем, но сделаем! Мы будем драться до последнего! Потому что мы здесь для этого. Потому что кроме нас здесь никого нет. И нам некому помочь. Нам остается полагаться только на себя и своих боевых товарищей. И поэтому, я спрошу с каждого из вас! За трусость в бою. За нерешительность. За предательство и малодушие. Я лично расстреляю любого из вас за то, что он пренебрег возложенным на него долгом перед Родиной и перед гражданами Союза Советских Социалистических Республик! Как врага. Вам все ясно?
Илья посмотрел в глаза каждому из бойцов. В их глазах читалась решимость. Самарский будто сам светился изнутри, а Найденов стоял ровно, и в его взгляде читалась не иначе как смерть всем его врагам. Зияттулин прикрыл глаза и сжал кулаки. Петр Ефимович вытянулся во фрунт. Чычахов стоял рядом с Кондратовым по стойке смирно. Он улыбался.
— Слушай мою команду бойцы! — Илья улыбнулся в ответ на реакцию подчиненных. Они никак не отреагировали на его обещание расстрелять за трусость. Значит, в их мыслях не было сомнений, а сердца были полны решимости. Это был отличный настрой!
— Слушай мою команду! — повторил он обращение к бойцам. — Приказываю: вскрыть оружейную и вооружиться каждому по максимуму. Брать всё, что вы посчитаете необходимым. Мы идем на войну!
Оружейную открыли. За ключами сходил Петр Ефимович в кабинет к Семрягину. Оказалось, что начальник настолько доверял Кондратову, что выдал ему запасную пару. «И ведь ждал момент, когда обозначится конкретное командование. Мог бы и сразу открыть оружейку для бойцов, но нет! Этот Кондратов не так то и прост!» — сейчас Илья с новой стороны увидел этого человека.
Петр Ефимович на всякий случай взял с собой Фетисова, и они вместе поднялись из подвала на второй этаж. Кто знает, что за гадость могла заползти в отделение, пока они сидели в подвале? Поэтому перестраховались поддержкой. Фетисов приготовил ППШ и тенью шмыгнул по ступенькам в холл. Следом, вооружившись пистолетом ТТ, поднялся Кондратов.
Вернулись они скоро. Петр Ефимович с сияющим лицом торжественно открыл большой замок и плавно распахнул бронированную, обитую железом дверь в святая святых оружейной отделения.
Илья зашел в помещение оружейной первым. Следом зашли все остальные бойцы. Света, естественно, не было. Фетисов притащил керосинку. Тусклый луч огонька пробежался по мрачным стенам и осветил ряды деревянных полок. Помещение было небольшим, однако оно было доверху набито оружием. Илья ни разу не был в оружейной. Нет, не то чтобы ему не доверяли, просто по долгу службы ему никогда не было необходимости сюда соваться.
Как оказалось, зря!
Столько стволов и ящиков со всевозможными боеприпасами он не видел еще с войны. Чего тут только не было! Пистолеты, пулеметы, ППШ, ППС, винтовки, всевозможные охотничьи ружья, обрезы, ящики с ножами как заводского, так и кустарного «зэковского» изготовления. Рядом стояли ящики с боеприпасами практически ко всему, что было здесь на хранении. Даже пара ящиков с гранатами и
