"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова
— Правда. Я тебе могу дать инструкцию, там все расписано.
Из того, что рассказывал Шеди, из столкновения с Сондерсом, следовало, что Ирли прав, а Заноза зря удивляется. Большинство дорогих и ценных вещей нуждаются в защите от людей, но бывают дорогие и ценные вещи, от которых надо защищаться. За века существования общества Мюррей, в их хранилище должно было скопиться немало подобных ценностей.
Хасан предоставил Занозе выяснять у Ирли подробности, а сам занялся изучением замков на сейфовой двери. Старая дверь, старые механические замки, код, который меняется без установленной периодичности. Если бы доступ к сейфу был только у кого-нибудь одного, кроме кода использовался бы еще и ключ особой формы, скорее всего, заговоренный. Но ординариев около десятка, а десять специальных ключей — все равно, что код от сейфа, написанный тут же, на стикере, рядом с замком.
* * *
Не просто сейф — целый зал со стенами из заговоренной стали, которые нельзя сломать даже со всей сверхъестественной силой старой крови. У Занозы был с собой полукилограммовый кусок С-4… нет, не то, чтоб он всегда носил при себе взрывчатку, просто захватил сегодня, на всякий случай, и нет, взорвать замок этого сейфа тоже было нельзя. Повреждение замка включало установленные внутри огнеметы. Огонь — верное средство для уничтожения ценностей, даже всякие там лампы с джиннами и пентакли с демонами можно жечь, не опасаясь, что их обитатели вырвутся на волю. Про бумаги и говорить нечего.
На ценности было насрать, но потерять бумаги не хотелось. Будь замок электронным, Заноза придумал бы что-нибудь, обязательно…
Он изрядным усилием воли заставил себя не перебирать варианты того, что можно было бы сделать с электроникой. А Хасан сказал:
— Я знаю, как он заговорен.
И в ответ на вопросительный взгляд — Заноза от неожиданности дар речи потерял, и вслух спросить не смог — объяснил:
— Замок уникальный, не серийный, но механическая часть в нем не самое сложное. Сложность в заговоре. И я знаю, кто и как его заговаривал.
Наверное, вид у Занозы был достаточно красноречивым — Турок сжалился и не стал ждать вопросов.
— Особенность этих заговоров в том, что они требуют абсолютной уверенности в праве открыть замок. По этой же причине оба механизма блокируются при первой ошибке в наборе кода. Для второй попытки нужен будет второй взломщик. Или тот, кто знает код.
— Тот, кто уверен, что может открыть замок, не может ошибиться с цифрами и буквами?
— Ты можешь промахнуться? — Турок приподнял бровь, из чего каким-то образом стало ясно, что речь идет о пистолетах.
Заноза вспомнил полутемный подвал и пули, врезающиеся в камень за спиной Сондерса. Месяц назад он знал, что промахнуться не может. Знание — это высшая форма уверенности. Здравый смысл, законы физики, теория вероятности — все было против него, все говорило о том, что промахнуться может любой. Но он не мог.
И если защитный заговор требовал такой уверенности — такого знания — вопреки всему, то кто же, вообще, мог открыть эти замки?
— Не люди, — Турок пожал плечами, и на ум сразу пришли пятнадцать убитых их вампиров. Старых вампиров с неведомыми, непонятными дайнами. — Но венаторы тоже не совсем… Их идефикс — защита людей от нелюдей, и чем больше сил они на это кладут, тем меньше в них остается человеческого.
А в хранилище «Мюррей», за двумя заговоренными замками, были спрятаны вещи, от которых нужно было защищать и людей, и венаторов. А еще документы, от которых зависело быть в тийре миру или войне. И, может быть, не только в тийре. Заноза знал, что такое войны между вампирами, но даже его воображения не хватало, чтобы представить, какой размах приобретут события с учетом сотрудничества вампиров с венаторами. И что случится, если станет известно о контроле венаторов над тийрмастером. Открывать эти двери — все равно, что активировать устройство запуска стратегических ракет.
А Сондерсу все равно удалось спереть киноварную пилюлю. Пусть даже, он подменил ее в лаборатории, а не в хранилище, один хрен, никакого толку от защитных устройств там, где они действительно нужны.
Сам Заноза предпочел бы включить чертовы огнеметы.
Если б только от знания, кто же из вампиров уже попал под контроль, не зависело его дальнейшее существование. Пока не закончены дела с ратуном, уходить нельзя. А чтобы остаться — нужно навести порядок в тийре и окоротить венаторов. А чтобы навести порядок и разобраться с венаторами — нужно знать, с кем из вампиров еще можно иметь дело.
С Турком можно…
Шайзе. Существование Турка, между прочим, тоже под угрозой. И Ясаки. И Лайзы. И все это думано-передумано не на один раз за три-то недели.
— Ирли уверен, что у тебя есть право открыть хранилище, — сказал Турок, не подозревавший, что Заноза его уже практически похоронил. — Мне нужна эта уверенность, вся, сколько ты можешь дать. Остальное — дело техники. Любой механический замок без заговора защищает только от людей, не от вампиров.
— Ты не ошибешься в коде? — за скепсис в голосе Заноза бы сам себе дал в глаз. Турок ограничился терпеливым взглядом. От взгляда почему-то стало хуже, чем если б Турок ему и правда врезал.
Нет, не от взгляда. От упущенных возможностей, которые Заноза еще не рассматривал даже гипотетически, о которых он пока вообще не думал, и которые уже… всё… которых просто нет и никогда не было. Неизвестно каких. Что-нибудь могло быть, любое, плохое или хорошее, а не будет ничего.
Ну, и ладно.
Блин. Жалко. Но жалеть о том, о чем даже не знаешь, плохо это или хорошо, о том, чего нет, не было и не будет — это еще глупее, чем быть вампиром.
— Мне надо рассказывать тебе о том, что такое дайны убеждения? О том, что никто никогда не соглашался пойти под них добровольно, и для этого есть причины? О том, что ты изменишься…
— Уилл… — это казалось невозможным, но терпения во взгляде Турка стало еще больше, — заткнись, ради Аллаха.
— Эффект будет временным, — Заноза правильно понял просьбу заткнуться. От него требовалось перестать паниковать, и перейти к техническим деталям, — не то воздействие, которое остается
