Бездушный - Kornyal Walden

— Меня никто не призывал! — возмутился я прежде, чем Малройд успел открыть рот и опозорить меня в очередной раз, выставив самым обычным бездушным чудовищем. — Я по своей воле присоединился к ним! И, кстати, это я нашел девочку! Так что по справедливости, большая часть денег за ее возвращение — моя!

Киаварн молча переваривал эту новость, растерянно приоткрыв рот. Он то разевал его пошире, силясь что-то сказать, то смыкал губы, так и не найдя подходящих слов.

— Шоргот прав! — ухмыльнулся Малройд. — По сути это его работа!

Глава семейства Виньеров наградил нас еще более удивленным и опасливым взглядом, чем до этого, но все же повел внутрь особняка.

— Кестартин сейчас ездит по городу вместе со стражей, ищет дочь, — вздохнул он. — Я за ним пошлю, но не уверен, что прежде ночи удастся привести сюда графа. Да и ночью… На его месте я продолжал бы искать.

— То есть, теперь нам надо выследить в городе графа? — сообразил Дик.

— Надеюсь, мои люди с этим справятся, — заверил Виньер. — Если группа наемников станет разыскивать по всему городу графа, боюсь, это может быть истолковано превратно.

— Понимаю! — согласился Киаварн, словно мы все утро именно этим не занимались. — Мы подождем.

— Надеюсь, вино у вас отменное! — вставил Том-Бен.

Нам пришлось ждать до самого вечера, когда изможденный граф Феррус вернулся в дом Виньеров. Первым, о чем он спросил было не «почему здесь шоргот?», а «Она не вернулась⁈».

— Можно сказать и так! — хмыкнул Торн Виньер, проведший довольно долгое время с наемниками и уже подуспокоившийся на их счет. — Ее нашли и привели сюда эти люди.

Лишь теперь граф соизволил обратить внимание на незнакомцев, заполонивших просторный холл особняка Виньеров. И меня. Хотя нет, меня он по-прежнему не заметил. Впервые я повстречал человека, принявшего шоргота за часть мебели. Буквально! Бледный от усталости граф плюхнулся на меня сверху, приняв за диван!

— Позовите мою дочь! — попросил он горничную, что прислуживала наемникам, принося вино и всякие вкусности, нашедшиеся в доме Виньеров.

Девушка, вытаращив глаза от ужаса — она-то уже знала, что я не диван, кинулась на верх со всех ног. Должно быть, просто не хотела смотреть, как я сожру графа.

— Гхм! — проговорил я, заставив свою спину изгибаться под графом волнами. — Вы не могли бы слезть?

Лайла на всякий случай научила меня как обращаться к высокородным. Только вот я забыл, граф он Светлость, Сиятельство или что-то другое. Для меня он был просто тяжелый мужик средних лет. Ну, ладно, пускай не самый тяжелый, Тильзана я бы запросто поднял, а тот гораздо тяжелее худощавого графа. Но это был не один из моих людей! Граф мне никто! Так что нечего! Уселся тут, понимаешь, на спину! Еще и руку к подносу с печеньем протянул, который, между прочим, сюда для меня поставили!

Потеряв терпение, я выразительно клацнул зубами возле желтоватого алебастрового столика, на котором стоял поднос и умело скинул графа со своей спины. Тот изумленно проморгался и уставился на меня так, словно… Ну, там не знаю. Диван внезапно ожил и отрастил зубастую пасть.

Глава 15

— Папа! — донеслось сверху.

Лизет по настоянию Виньера-старшего к вечеру уложили спать. Девочка хотела дождаться отца, но владелец дома был непреклонен, заявив, что граф Феррус вполне мог вернуться и далеко за полночь. А то и под утро.

К тому же, он не слишком хотел, чтобы благородная юная дама, пусть и будущая, проводила время с наемниками. Лизет, ясное дело, хотела дожидаться отца в холле вместе с нами. Приглашать же наемников глубже в дом Торн Виньер не пожелал. Возможно, поостерегся, подозревая, что такой человек, как Том-Бен попросту не удержится и стащит не только серебряную ложку, что он уже сделал, но и что-то крупней, если выпадет случай.

Думаю, Том-Бен посчитал ложку частью нашего вознаграждения. Или она просто ему уж очень приглянулась. Тонкая, изящная с гравировкой в виде переплетавшихся «Б» и «Т».

— Лизет! — счастливо завопил граф и тут же, вскочив на ноги, кинулся к дочери, напрочь, позабыв обо мне.

Это было несправедливо! Только я приготовился как следует его напугать и на тебе! Сиявшего графа ничего на свете больше не волновало кроме девочки, так и не расставшейся ни на минуту со своей драгоценной куклой, повисшей на его шее.

— Как же я рад! — трогательно проговорил граф, прижимая обеих к себе.

— Моника по тебе тоже очень скучала! — смешным голоском заверила Лизет.

Я наблюдал за ними и чувствовал внутри нараставшую пустоту. Ни один шоргот встретившись с теми, кто породил его, не мог рассчитывать на подобный прием. У нас просто… такого не было. Очень быстро после появления потомства на свет, самка покидает его. Что до самцов, то те, как правило, исчезают еще до нашего рождения. Я… не мог представить подобного среди шорготов. Но все же попытался, задумавшись о собственном потомстве. Если бы у меня внезапно, кхм и откуда бы в этом-то мире, появились детеныши, что бы я чувствовал? Мог бы я ощутить нечто похожее на то, что испытывал граф Феррус к ней?

Это был вопрос без ответа. Я запросто мог представить какой-нибудь восхитительный торт на королевской кухне из рассказов Тильзана. Хотя никогда не видел ни того, ни другого. Как, впрочем и гном. Но вот своих детенышей… Маленьких ползающих вокруг меня шорготов… Инстинкт внутри тут же завопил, что это неправильно. Если они появятся, я должен уйти. Уползти как можно дальше, чтобы… Сократить вероятность встречи с ними.

«И, соответственно, их гибели!» — с ужасом осознал я. — «Так вот почему наши самцы почти всегда уползают еще до появления детенышей на свет!»

Но была во мне и другая часть. Упрямая искра, бившаяся изнутри. Воспоминания о том, как я заботился о Лайле, пока она была маленькой. Как Лизет прикасалась к моей дубленой шкуре, успокаиваясь одним моим присутствием.

«Нет! Я бы… не тронул их! И, наверное, не покинул!» — подумал я, глядя, как граф Феррус подхватывает малышку на руки.

— Так кому именно из вас я обязан благополучным возвращением дочери? — широко