Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко
Отец ткнул в меня рукой, и сам тут же вытянулся, приложив руки по швам. Он посмотрел на меня веселыми глазами и подмигнул. Сидевшие в зале офицеры тоже мгновенно оказался на ногах, а то, что читалось на их лицах, я даже перечислить неверное не смогу. Удивление, недоверие, восторг, надежда…
— Ты, когда успел театральное училище закончить? — Буркнул я, проходя мимо бати и вставая так, чтобы все меня видели — А можно было без пафоса и этих вот душещипательных сцен? — И уже громко, во весь голос приказал — Вольно, можете садится.
— Парням нужно моральный дух поднять, закисли совсем — Так же тихо ответил отец, вставая на полшага позади меня — Давай, жги, публику я уже разогрел.
Я обвёл зал взглядом и на секунду поймал себя на странном ощущении — на меня смотрят не просто как на командира. Смотрят так, как смотрят на миф, который внезапно вышел из учебника и попросил кофе без сахара.
— Ладно, — сказал я, — сразу расставим точки над «и». Я не легенда. Я просто очень живучий человек с плохой привычкой лезть туда, куда нельзя.
В зале хмыкнули. Лёд треснул.
— Да, я тот самый Найденов. Тот, который «пропал», «погиб», «ушёл за край карты». Скажу честно: половину слухов про себя я узнал только сейчас и, если бы знал раньше, сам бы в них поверил. Особенно про то, что я якобы в одиночку голыми руками угнал флот кораблей Содружества, которые потом стали основой первого флота Земли. Обидно, кстати. Там вообще-то куча народу старалась.
Смех прокатился по залу уже увереннее.
— Но раз уж слухи пошли, давайте их использовать с пользой. Для Содружества я ночной кошмар с плохой для них статистикой попыток меня убить. Для вас… — я сделал паузу, — для вас я просто командир, который не любит красивые речи, но любит, когда задачи выполняются. За глаза можете называть меня как угодно, хоть легендой, хоть мифом, хоть папой или дедушкой, но то что я вам поручаю, должно быть выполнено точно и в срок, и меня не гребет, как вы это сделаете!
Я ткнул пальцем в голограф, где висела схема базы.
— «Планета-бродяга» за двадцать лет превратилась из свалки в нормальный промышленный ад. В хорошем смысле. Заводы пашут, склады полные, учебки работают. Это не чудо. Это ваша работа. Моя заслуга тут минимальна — я всего лишь вовремя не умер. Но, впрочем, как сказал предыдущий оратор, мы тоже без дела не сидели. Занимались всё это время экспроприацией ценностей у недостойных, прихватизировали всё что плохо лежит, и мародёрили на останках погибших цивилизаций, в лучших традициях нашего героического сопротивления! Короче, корабли что мы пригнали — краденные, и у нас в заначке ещё примерно миллион таких же. А может и гораздо больше, точно я не считал. Это рабочая версия, чтобы коллекцию слухов пополнить, как оно было на самом деле знать положено не всем, так что извиняйте.
Отец за спиной тихо фыркнул. Я даже не оборачивался — знал, что он улыбается. Я посмотрел в зал.
— Флот теперь у нас есть, и пора начинать то, ради чего мы его собирали с таким трудом. Никто не обещает лёгкой прогулки. Будут потери. Будут провалы. Будут моменты, когда захочется всё послать и пойти чинить какой-нибудь старый корвет подальше от политики. Это нормально. Ненормально — сдаться, когда до цели рукой подать.
Кто-то кивнул. Кто-то сжал челюсти. Хорошо.
— И да, — добавил я, уже с усмешкой, — если вы ожидали, что легенда сейчас размахнёт плащом и скажет «вперёд, за свободу», то извините. Плаща нет. Есть расписание, приказы и куча грязной работы. Зато результат — настоящий.
Я повернулся к отцу.
— Всё, батя. Я закончил.
Он шагнул вперёд, хлопнул меня по плечу и громко сказал:
— Может я и погорячился, считая, что назначение нового командующего это хорошие новости, судя по всему и Содружество и нас ждет один сплошной геморрой.
Зал рассмеялся уже по-настоящему. Без напряжения. Без надрыва. Живая легенда, говорите? Ну что ж. Легенды тоже умеют работать. И сегодня у нас был очень плотный график.
Я не стал тянуть, и первый рейд флота назначил на утро следующего дня. Сопротивление отлично знало маршрут патрулирования флота блокады, и начать я решил именно с того направления, которое вело в систему карсов, наших давних союзников. Четыре небольшие группы кораблей СОЛМО должны были отработать одновременно. Я тоже летел в рейд и для этого были причины.
Выделенные для операции корабли выходил не эффектно. Никаких парадных построений, никаких «мы идём спасать галактику». Просто один за другим корабли отстыковывались от скрытых доков «Планеты-бродяги» и исчезали в пространстве короткими, аккуратными прыжками. Как будто кто-то методично выключал свет в огромном ангаре.
Я находился на флагмане объединённого соединения. Рядом — офицеры сопротивления, земные командиры, аналитики. Для многих это был первый настоящий боевой выход.
— Напоминаю, — сказал я спокойно, — наша задача не победить. Наша задача — чтобы они поняли: блокада больше не работает. Победа придёт сама, позже.
— А если они полезут в лоб? — спросил кто-то.
— Тогда мы вежливо объясним, что у нас на лбу очень прочная кость, — ответил я. — И связываться с нашими кораблями им не стоит.
Первый контакт произошёл через сорок минут после выхода из узла.
— Обнаружены силы блокады, — доложил оператор. — Типовая группа Содружества: два линкора, четыре крейсера, эскорт. Идут по стандартному маршруту патруля. Нас… не видят.
— Конечно не видят, — кивнул я. — С их сенсорными системами они нас не обнаружат пока мы сами этого не захотим.
На тактическом голографе корабли Содружества выглядели уверенно и даже немного самодовольно. Чёткие построения, активные сенсоры, силовые поля в полной готовности. Всё как по уставу. Красиво. И совершенно бесполезно.
— Начинаем фазу один, — сказал я.
Корабли СОЛМО пошли вперёд.
