Раб - Дмитрий Лим

взглядом, словно оценивая. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но он тут же взял себя в руки. Вместо ответа он произнес что-то на незнакомом языке. Звучная смесь чего-то славянского и немецкого. Я не понял ни слова…

— Эмм… простите, я не понимаю, — растерянно произнес я. — Do you speak English? Parlez-vous français? Sprechen Sie Deutsch?

Мужчина никак не отреагировал на мои попытки заговорить на других языках. Он продолжал пристально меня рассматривать, при этом что-то бормоча себе под нос. Его взгляд скользил по моей толстовке, джинсам, рюкзаку и, наконец, остановился на гитарном чехле. Он протянул руку, словно желая потрогать его, но тут же отдернул. Чувствовалось, что он испытывает нечто вроде настороженного любопытства.

Я попытался улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

— Это гитара, — сказал я, стараясь говорить как можно медленнее и четче. — Музыкальный инструмент.

Мужчина, казалось, не расслышал моих слов. Внезапно он резко обернулся и что-то громко крикнул в сторону горизонта. Я тут же оглянулся. Вдалеке появились ещё несколько таких же фигур. Они словно вынырнули из самой степи и теперь быстро, почти бегом, двигались ко мне.

Тревожное состояние усиливалось, но я все ещё не понимал, во что вляпался…

Новые незнакомцы, как и первый, вели себя настороженно. Они окружили меня, не приближаясь вплотную, но и не давая возможности уйти. Все они что-то громко и возбужденно говорили на своем языке. По тону и жестам было очевидно, что они обсуждают меня и мое появление. Я мучительно вслушивался в незнакомые звуки, пытаясь определить хотя бы языковую группу. Напрасно…

Я не уловил ни одного знакомого слова, хотя у меня в багаже было три основных: английский, французский и немецкий — слабенько понимал чешский и польский, а к этому — с десяток языков плюс-минус мог понять или отличить. Все же третий курс иняза я закончил только две недели назад.

Ну, если учесть ситуацию, в которой я оказался, то чувствовал я себя так, словно попал в какой-то сюрреалистический театр абсурда. Вокруг меня стояли люди, одетые как персонажи паршивого малобюджетного фильма, говорящие на неизвестном языке, в месте, где, по логике вещёй, не должно быть никакой степи. И самое главное — никто ничего не объяснял.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Я заметил, что один из незнакомцев достал из-за пояса короткий кривой нож. Остальные тоже начали переглядываться, словно принимая сообща какое-то важное решение.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Атмосфера становилась все более напряженной и угрожающей. Нужно было что-то делать, но что⁈ Я не понимал, чего они хотят и как себя защитить.

Ощущение было такое, будто я попал на костюмированную вечеринку, где забыл надеть костюм, да ещё и не знаю дресс-код. Ладно, про отсутствие костюма ещё можно было как-то договориться, но незнание языка этой тусовки явно ставило меня в очень невыгодное положение. Особенно когда у одного из участников в руках блеснул кривой ножик.

«Неужели это часть программы? — отстраненно подумал я. — Аутентичная степная резка торта?»

И тут внезапно я услышал какой-то треск за спиной. Инстинктивно попытался обернуться, но не успел. Что-то тяжелое и твердое обрушилось мне на голову. В глазах потемнело, и я рухнул на землю, теряя сознание. Последнее, что я почувствовал, это привкус крови во рту и терпкий запах степной травы.

Глава 2

В голове шумело, словно в старом радиоприемнике, сбитом с волны. Перед глазами начали возникать обрывки воспоминаний, смутные образы, калейдоскоп лиц… Все это кружилось в бешеном вихре, не давая сосредоточиться на чём-то одном. А потом… потом всплыли разные моменты, сливающиеся в пёструю ленту всей прошедшей жизни.

Детство: летний двор, пыль на коленках, ссадины и синяки — всё то, что являлось обычным атрибутом мальчишечьей жизни, и — яркая нота — первая секция. Рукопашка. Отец, решивший привить хоть какую-то дисциплину вечно витающему в облаках мне. Запах пота в душном зале, жёсткие маты, бесконечно отрабатываемые до полного автоматизма удары. Тяжело, сложно, больно, ссу-ука, но…

Помню первый азарт, с которым я вгрызался в каждое новое движение, пытаясь повторить за тренером. Но азарт быстро сменялся скукой. Рутина выматывала. И через пару месяцев я уже забросил секцию, переключившись на другое: бокс, затем шахматы, моделирование, танцы…

Всего понемногу, нигде всерьёз. Я — талантливый дилетант, вечный искатель, так и не нашедший себя.

Вскоре болезненный сон неторопливо начал перетекать в реальность: пестрота видений пропала и сменилась какой-то мутной плёнкой, мешающей разглядеть хоть что-то. Зато я чувствовал жар палящего солнца и непривычные запахи.

С трудом разлепил веки. Голова раскалывалась, во рту пересохло, словно я неделю провел в пустыне. В горле саднило, язык казался шершавым и распухшим. Попытался приподняться, но резкая боль пронзила висок, заставив снова рухнуть на землю. Перед глазами всё плыло, трава и небо сливались в одно размытое пятно.

Полежал немного, собираясь с силами. С каждой секундой сознание становилось яснее, возвращая меня в мир. Впрочем, реальностью это место назвать было сложно: всё та же бескрайняя степь, всё то же палящее солнце, и всё те же чужие суровые лица, теперь склонившиеся надо мной. Они не собирались помогать. Они меня просто разглядывали и обсуждали на своем непонятном языке. Только теперь их было больше. Гораздо больше.

Я лежал на спине, а они стояли вокруг, образуя плотное кольцо. Их лица, обветренные и грубые, выражали смесь настороженности и любопытства. Один из них, тот самый, с кривым ножом, присел на корточки рядом со мной и что-то пробурчал на своем непонятном языке. Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Тогда он протянул руку и грубо надавил мне на подбородок, заставляя открыть рот.

Второй незнакомец плеснул в лицо воду из какого-то бурдюка. Вода была тёплой и затхлой, но даже такая казалась сейчас божественным нектаром. Я жадно глотал её, чувствуя, как этот процесс возвращает меня к жизни — в голове прояснилось.

Наконец, я смог с трудом произнести несколько слов:

— Где я?.. Что вам нужно?..

В ответ — тишина. Они молча смотрели на меня, словно изучая, как какое-то диковинное животное. Потом один из них что-то скомандовал. Двое подошли ко мне и резко вздёрнули на ноги.

Голова кружилась, но я устоял, опираясь на их руки. Они потащили меня куда-то, поддерживая, чтобы я не свалился. Я машинально попытался вырваться — от них изрядно пованивало застарелым потом, дымом, прогорклым жиром, — но хватка у мужиков