Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
Он рывком выдернул шпагу из ножен. Металл со звоном скользнул по обрамлению устья ножен, и несколько человек вокруг невольно обернулись. Не сбавляя шага, Гарсан почти в упор подошёл к барону и, не глядя на паркет, с силой вонзил клинок в пол между ними. Пластина из дорогого дерева жалобно треснула.
‑ Барон, я вызываю вас на дуэль, ‑ произнёс он, чуть захлебнувшись воздухом.
В зале повисла странная тишина. Офицеры, только что переговаривавшиеся шёпотом, умолкли; кто‑то тихо втянул воздух. Несколько молодых дворян, находившихся ближе всех, вытянули шеи ‑ такого открытого вызова в стенах Суда Чести давно не видели.
Ардор медленно перевёл взгляд с торчащего из паркета клинка на лицо графа. Его это, похоже, не впечатлило ни капли. Если он удивился, то где‑то глубоко, никак не выдав наружу.
‑ Вы собираетесь драться лично или купите замену? ‑ с ленивой усмешкой спросил он. Голос звучал негромко, но в тишине зала каждое слово разошлось кругами. ‑ И не то, чтобы я был против хорошей драки, но мне всё же очень хочется посмотреть на цвет вашей крови. Мне почему‑то кажется, что она коричневая… и дурно пахнет.
У кого‑то в стороне сдавленно хрюкнул смех, тут же оборванный ‑ люди спохватились, где находятся. Несколько лиц, особенно у старших, вытянулись: столь грубое оскорбление в адрес графа прозвучало сильнее пощёчины не только ему, но и всему его кругу.
Гарсана перекосило. На миг показалось, что он сейчас ударит голыми руками, забыв и о шпаге, и о правилах. Он придвинулся к барону почти вплотную, так, что Ардор чувствовал на лице горячее дыхание, пахнущее вином и злостью.
‑ Я разорву тебя, щенок, ‑ процедил граф, старательно не повышая голос, но от этого угроза прозвучала только тяжелее.
Для высокого и широкоплечего Ардора эта попытка давления выглядела почти комично. В их росте и комплекции разница казалась особенно заметной именно сейчас, когда они стояли так близко.
‑ Не надорвись, малыш, ‑ ответил он, улыбнувшись. Но улыбка вышла такой, что несколько человек, стоявших рядом, ощутили по спине холодок. В этом выражении лица не было ни тени юношеской бравады ‑ только уверенность хищника, уже утолявшего жажду человеческой кровью.
Граф на долю секунды замер, будто наткнулся на стену. Что‑то первобытное, инстинктивное внутри среагировало на этот взгляд быстрее, чем разум. Он рефлекторно отшатнулся, словно перед ним вдруг оказался не молодой барон, а седой дуэлянт с сотней тел на счету.
Понимая, что каждая лишняя секунда рядом с этим парнем только усиливает впечатление его собственной слабости, Гарсан резко дёрнул запястьем, выдёргивая шпагу из паркета, и почти бегом направился к выходу. Пятки заскользили по отполированному полу, плащ чуть задел плечо какого‑то капитана ‑ тот машинально отпрянул, чтобы не оказаться втянутым.
‑ Ну вот, ‑ негромко сказал Ардор, глядя на зияющую щель в паркете, ‑ испортил паркет.
Он покачал головой так, будто сетовал на неаккуратность гостя в гостиной, а не на вызов на дуэль.
‑ Мне кажется или граф совсем потерял голову? ‑ добавил он уже чуть громче, специально так, чтобы эту фразу услышали не только его ближайшие собеседники.
Дружный, хоть и сдержанный смех собравшихся вокруг офицеров прокатился по залу, как короткая волна. Кто‑то усмехнулся открыто, кто‑то лишь дёрнул уголки губ, но общий тон был ясен: в этой словесной схватке весы уверенно и сильно качнулись в сторону молодого барона.
Да, зелен, но судя по всему, отличный боец и держится отменно.
Смех, как ни странно, подстегнул Гарсана сильнее любого прямого оскорбления. Он почти физически почувствовал десятки взглядов в спину ‑ насмешливых, сочувственно‑ироничных, презрительных. Из дверей он вылетел словно пробка от игристого вина: резко, с хлопком, едва не задев плечом стоявшего у выхода ординарца герцога.
За ним на секунду потянулся шлейф его гордости и бессилия. В коридоре, уже вне поля зрения зала, граф на миг остановился, сжал рукоять шпаги так, что побелели костяшки, и только тогда позволил себе короткий, хриплый выдох.
Внутри, под слоем оскорблённой чести, уже рождалась холодная мысль: если он не смог сломать этого мальчишку публично, придётся искать того, кто сможет сделать это за деньги.
Глава 9
‑ Что это⁈ ‑ Урдар Гумси тряс газетным листком перед лицом своего помощника, так что тонкая бумага рвалась в сильных пальцах. Голос срывался на визг, изо рта летели мелкие брызги слюны. ‑ Как щенок смог выжить? Ты же мне докладывал, что вопрос решён!
Кабинет, обитый дорогой, потемневшей за много лет тканью, казался сейчас тесной клеткой. На столе ‑ аккуратные стопки бумаг, чернильница, печати. Всё это существовало как фон к одному‑единственному предмету: скомканному газетному листу, который Урдар разматывал и снова сжимал, будто горло врага.
‑ Не… не могу знать, господин Урдар, ‑ Зидо Руни трясся в углу у стола, вжимая голову в плечи и инстинктивно пытаясь стать меньше. Пот со лба стекал по вискам, затекая на воротник. ‑ Мне… мне сообщили, что он умер!
Урдар с силой ткнул пальцем в строчку на первой полосе:
‑ А вот тут написано, ‑ почти прорычал он, ‑ что он участвовал в драке в учебном полку егерского корпуса и в суде чести. Суд, щенок, кстати, выиграл! После чего был вызван на дуэль графом Гарсаном! ‑ Он скомкал газету ещё сильнее. ‑ Ты же сказал, что заплатил врачам и сиделкам! Как он мог выжить⁈
В висках у Гумси стучало. Он очень ясно помнил, как аккуратно организовывал ту «медицинскую историю». Нужный дежурный, определённая ночная смена, пара мешков денег ‑ и тихое «умер от осложнений, не приходя в сознание». Всё было сделано так, как он делал десятки раз. А теперь перед ним, чёрным по белому, было чужое «выжил, дерётся, выигрывает суды».
‑ Я… мне… ‑ Зидо побледнел, горло у него пересохло до скрипа. Ноги под ним дрогнули, и он едва не рухнул в обморок.
‑ Приди в себя, тля! ‑ Урдар, не выдержав, несколько раз наотмашь хлестанул его газетой по лицу. Сухая бумага болезненно резанула по коже, оставляя красные полосы. ‑ Собирай своих подонков и найдите лучшего бойца в Шардале! Пусть он наймётся к этому графу и прикончит выродка!
Последнее слово он почти выплюнул. На миг в его глазах мелькнуло не просто раздражение, а страх. Страх человека, слишком
