Бездушный - Kornyal Walden
— Странный способ! — оценил я.
Тильзан прекратил наконец-то меня трясти, и я обнаружил, что все тело болит. Особенно та часть шкуры, что опалил паучий огонь.
— Живой! — обрадовался один из наемников, показавшийся из-за спин Тильзана и Киаварна. — Ребят, он живой!
— Замечательно! Опять эта тварь не сдохла! — вынес свой вердикт Дик.
— Шоргот же хороший! — послышался детский голос.
Похоже, спасенный нами мальчик тоже перенес сражение с Красноглазым Пауком. Хорошо.
— Они не бывают хорошими! — отрезал голос Дика, и я снова утонул в темноте.
«Хочу есть!» — пронеслась последняя мысль в моем угасающем сознании. Но даже жевать я был сейчас не в силах. Не то, что охотиться. Оставалось лишь понадеяться, что наемники сообразили запастись мясом Красноглазого Паука… Не оставили же они столько запасов просто так в лесу валяться на радость диким зверям⁈
Нам пришлось задержаться в деревне, чтобы вылечить раненных. В том числе и меня. Малройд достал из запасов, прихваченных в замке графа Делейна ту самую зеленую совершенно не вкусную мазь, и принялся ей мазать мою пострадавшую спину. Было прохладно и изрядно щипалось. Но не так уж больно. По крайней мере, я не ныл, как бедолага Дик, которых ходил теперь с обожженным и перекошенным от злости лицом. Эльфа и задело-то совсем краешком! Под волнистыми волосами не видно, если чуть-чуть сбоку прикрыть. Но Дик страдал так, словно Красноглазый Паук как минимум оторвал ему руку!
Еще он злился на меня, о чем не забывал упомянуть. Все чаще я слышал из уст Дика, что являюсь такой же тварью, как и этот Красноглазый Паук. Юноша считал, что мы «одного поля ягоды». Поразмыслив над его высказыванием, я пришел к выводу, что он прав. Можно сказать, что мы с Красноглазым монстром выросли на одном поле. Вернее, на Угрюмых Пустошах. Но ягоды-то мы были при этом разные! Я — шоргот, а он — паук! Неужели трудно заметить разницу⁈ У него восемь лап, притом мохнатых, а у меня вообще ни одной!
То, как люди поступили с Красноглазым Пауком, мне не понравилось. Вместо того, чтобы полностью отдать мне его тушу — все равно она ядовитая и людям в пищу не годится, они принялись разделывать его на куски. Твердые пластины, кое-где прикрывавшие его тело, по решению Тильзана должны были пойти на наручи и куски нагрудников. Острые когти, венчавшие его длинные жутковатые лапы тоже предназначались в оружие… В общем, все, что можно было использовать или продать подороже, наемники собирались использовать и продать. Даже яд!
Мне достались всего лишь жалкие остатки! Да и то Малройд хищной птицей кружил вокруг, высматривая, чтобы я не сожрал что-нибудь лишнее, что еще пригодится людям! Было обидно, но пришлось подчиниться правилам наемников. Киаварн сообщил, что вся добыча общая. Что в свою очередь означало, что распоряжаюсь ей не я!
Зато семья мальчишки, которого мы спасли, отблагодарила нас пирогом с тонюсенькой, но до того вкусной прослойкой малинового варенья! Правда, в глазах женщины, что его принесла, появился страх, стоило мне поблагодарить ее и приняться за угощение! Ну и Тильзан, конечно, не захотел уступить мне пирог полностью. Пришлось поделиться!
В остальном человеческий мир был прекрасен. Киаварн сообщил мне, что в нем даже принято писать письма. И, если я соскучился по Лайле, то ей можно написать. Один человек из деревни как раз собирался в ее края, навестить своих родственников. Узнав об этом, Киаварн сразу же сказал мне, что есть возможность передать Лайле весточку от меня.
Если честно, я был вовсе не уверен, что она умеет читать. Как-то никогда не интересовался, да и сам не особенно переживал на этот счет. Ну, то есть, я знал, что в человеческом мире есть книги. Но в голове Лайлы подобные образы много места не занимали и были ей не важны. Так что и я не обратил на них особого внимания. Совсем иное дело Малройд! Иногда я украдкой касался его сознания и видел, что он постоянно думает о чем-то сложном. Каких-то схемах новых заклинаний, рецептуре зелий… А еще он частенько записывал свои мысли на тонкий пергамент, который потом аккуратно сворачивал в трубочки и убирал в кожаные футляры. Не упускал Малройд и случая купить на базаре какую-нибудь книгу или новый свиток. Уж не знаю, зачем ему столько!
Зато я точно знал, у кого попросить кусок пергамента, чтобы написать Лайле! Я подполз к Малройду с самым заискивающим видом, каким только мог.
— Мал, а Мал? — вкрадчиво позвал я. — Может быть, ты одолжишь мне один из кусков своего пергамента, на которых пишешь заклинания?
Занимавшийся упряжью своей лошади, маг удивленно обернулся ко мне. Погладил машинально по морде свою лошадь, которая заволновалась при виде шоргота. Хоть я и был ей знаком, но не слишком нравился лошадям отряда. Должно быть, они помнили, как я сожрал лошадей, убитых в наших стычках с противниками и им это не нравилось.
— Для чего? — удивился маг.
— Я хочу написать Лайле письмо! — радостно сообщил я. — Сын деревенского старосты едет в те края, чтобы проведать свою тетушку! Он привезет ей письмо!
Малройд почесал изрядно тронутый сединой затылок.
— А умеет ли твоя Лайла читать? — спросил он.
— Может, и нет! — беспечно отозвался я. — Я-то уж точно писать не умею. Но Киаварн сказал, что это не проблема. Прочтет кто-нибудь грамотный.
— Хм… что ж, — видно было, что магу вовсе не хочется расставаться с одним из своих драгоценных свитков.
Но он все же извлек из-за пояса чехол и вытащил довольно обширный кусок пергамента. Протянул мне.
— Только не слопай! — сурово предупредил маг. — Они очень дорого стоят!
Я аккуратно взял свитой своей пастью. Конечно, мне тут же захотелось распробовать получше каков он на вкус! Но я сдержался! Откусил лишь самый малюсенький краешек. Оказалось, ничего особенного. Даже Красноглазый Паук был лучше.
Поблагодарив Малройда, я принес пергамент Киаварну. Глава наемников жил в доме деревенского старосты. Как здесь говорили «пользовался его радушием». Мне же, пришлось воспользоваться радушием его свиней и коров в хлеву. Желающих пустить шоргота в дом, конечно же, не нашлось. Тильзан, правда, тоже ночевал в большом сарае с сеном. Но, думаю, он выбрал такое жилище из-за молодых девушек, что по ночам туда приходили.
— Значит, пиши!
