Руины древних - Евгений Аверьянов

— Два возможных исхода, — прошептал он.

— Или два пути… к одному финалу.

---

Я заметил их сразу — группа из восьми разумных, измотанных, но хорошо вооружённых. Они бежали, не слишком умело отбиваясь от стай мутантов. Решил вмешаться. Не из жалости — просто не люблю смотреть, как кого-то рвут на части. Слишком уж часто видел это.

Пара огненных ударов, несколько разрывных потоков — и всё стихло. Из монстров остались лишь обугленные обломки и зловоние.

— Спасибо, — сказал один из бойцов, высокий парень с серыми глазами. — Без тебя бы нас не осталось.

— Куда идёте? — спросил я, стряхивая с перчатки слизь.

— К порталу. Старому. Он когда-то вёл домой… в большой мир. Мы хотим проверить — вдруг снова заработал.

Я нахмурился.

— Портал?

— Ты не знал? — удивился он. — В северо-западной части третьего кольца. Мы наткнулись случайно, когда ещё были со старым отрядом. Только он… он не работает.

Я молча кивнул.

— Покажете дорогу?

Парень с готовностью кивнул.

— Конечно. Нам будет только спокойнее с таким, как ты рядом.

Портал оказался древним. Высокая арка из чёрного камня, вся испещрённая резьбой. От неё тянуло силой… но какой-то угасшей, будто застывшей во времени. Я обошёл конструкцию и пригляделся к верхней части — в самом центре была выемка. Прямо под печать.

Сердце ёкнуло.

Она была пугающе похожа на те фрагменты, что я нашёл. В хранилище торговцев — первый. В лаборатории учёных — второй.

И теперь… вот он. Артефакт, которому, возможно, суждено открыть путь домой.

Я достал оба фрагмента и прикинул по форме. Они действительно подходили.

Но вместе составляли лишь часть. Может, сорок процентов от всей мозаики. Остальное… разбросано где-то в руинах. Или надёжно спрятано.

— Ну как? — подбежал ко мне один из бойцов. — Получится?

Я медленно покачал головой.

— Пока нет. Часть печати есть, но её не хватает. Ещё процентов шестьдесят.

— То есть, если её собрать…?

— Возможно. Не обещаю, но шанс есть.

Я поднял взгляд на них. Усталых. Упрямых. Тех, кто цеплялся за идею дома, даже если сами родились уже здесь.

Они всё равно хотели уйти. И я их понимал.

Может, стоит попробовать?

Если не ради себя — то ради них.

Я долго смотрел на портал, на выемку в арке, куда так идеально подходили найденные мною фрагменты. Они начали проявлять слабое свечение, когда я поднёс их ближе. Не активировались — просто отреагировали. Значит, всё-таки это и есть части печати.

Остальные… Где их искать?

Два города уже отдали свои куски. Торговцы — почти случайно, сами не знали, что у них в хранилище. Учёные — и вовсе прятали как артефакт без ясной функции. Значит, ещё два возможных источника — военные и религиозные.

У первых всё просто: если у них есть что-то странное и потенциально опасное, они охраняют это с маниакальной одержимостью, а иногда и используют без понимания сути. У вторых — всё сложнее. Они могут поклоняться печати, считать её божественным знаком или проклятием. И ни за что не захотят делиться.

Я вздохнул.

Если эти два города действительно владеют недостающими частями, придётся действовать аккуратно. Либо убеждать. Либо забирать силой.

Скорее всего — оба варианта.

Но если собрать все части…

Возможно, я смогу активировать портал. Не просто для себя — для всех, кто захочет выбраться из этого мира.

И это был бы шанс. Небольшой, но реальный.

Я убрал фрагменты обратно и взглянул на горизонт.

Пора навестить военных.

Я шёл в сторону города военных. Ноги несли вперёд, а мысли всё ещё крутились вокруг печати и портала. Два города — торговцев и учёных — уже передали свои части. Если уцелевшие хотят домой, стоит проверить, нет ли чего у оставшихся. Военные, возможно, и не знают, чем обладают… или просто не желают делиться.

Дорога лежала через выжженную равнину, где ветер гнал пепел в пасти давно мёртвых оврагов. И в этом безмолвии я заметил аномалию — размытое пятно в воздухе, как рябь на воде. Я остановился. Из неё выскочила надпись:

«Желаете получить тайные знания?»

Я хмыкнул, огляделся — пусто. Никого. И ответил:

— Желаю.

Надпись вспыхнула:

«Личность подтверждена. Доступ разрешён. Вход будет открыт через 5… 4…»

…3…

…2…

…1.

Мир вокруг дрогнул. Пространство вспухло, и я шагнул — нет, провалился — внутрь. Воздух сгустился, звуки стихли. Меня окутала темнота, и в ней вспыхнул зал.

Огромный. Каменный. Стены покрыты рунами, шевелящимися в такт какому-то чуждому сердцебиению. В центре зала висело зеркало — не отражающее, а показывающее. Оно загорелось, и мысль без слов пронзила меня:

«Запрос принят. Тайное знание открыто.»

Я увидел бой.

Каэрион. Один. Против двенадцати.

Небо трещало, мир горел. Двенадцать Первородных богов окружали его, каждый — воплощение идеи, силы, безумия. Безвременье. Плоть. Тьма. Свет. Война. Жизнь. Забвение. Предел. Тишина. Разделение. Единство. Жажда.

И он — последний защитник.

Каэрион сражался, как сама воля бытия. Он не молился, не взывал к высшим — он бился. И уничтожал. Разрывал. Запечатывал.

В финале — он пал. Но перед этим успел вырвать души девяти и заключить их в артефакты. Разбросал по мирам, чтобы никто не нашёл их слишком быстро. Остальные трое сбежали.

Голос — мысль — прошла сквозь меня:

«Остерегайся артефактов, содержащих души Первородных. Они хитры, сильны и, скорее всего, безумны. Ты уже держал один в руках, когда едва не лишился воли. Ты носил второй, едва не лишившись памяти. И только третий, покинутый душой Первородного, всегда на твоей стороне.»

Вспышка.

Я снова стоял посреди дороги, один, как будто ничего и не произошло. Только сердце билось в горле, а пальцы сжимались сами по себе.

Путь к городу военных уже не казался таким простым.

Я продолжил путь, но мысли вернулись не к порталу, не к военным и даже не к частям печати. Я вспомнил своё оружие.

Клинок Каэрион.

Я давно привык к нему — сбалансированный, послушный, как будто сам подстраивался под руку. Но теперь… имя звенело в голове совсем иначе. Совпадение? Или и в самом деле нечто большее?

«Может, в нём осталась часть той самой души?» — подумал я, глядя на застывшую на спине рукоять. — «Каэрион, последний защитник. Один против двенадцати. Не для власти, не ради славы…»

Я снова представил ту битву — не как бой безумца, мечущегося в тщетной ярости, а как выбор. Чистая, бескомпромиссная решимость. Ни