Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

— Хорошо. Только не бросай меня сразу, как только увидишь меня.

— Готовьтесь к выходу, — сказала мама от двери. — Я предупрежу Карея.

И вышла.

— Подумаешь, — насмешливо сказала Алекса. — Все такие сильные! А я вот признаюсь, что я слабая и… Нет, любопытная. А может, все-таки сильная.

— Это как?

— Я на этой скамье подпрыгиваю от нетерпения узнать, что вы решили с Региной. Но ведь молчу. Хотя мне очень-очень хочется узнать. Вот какая я сильная.

— Ничего особенного, — усмехнулся Ферди. — Я сказал ей, что решу все сам и тогда сам же позвоню. Ей придется подождать.

— Она ждала три года. Это уже говорит о том, что она чувствует к тебе.

— Я тоже ждал три года. Но мое ожидание — другое, — сухо сказал Ферди.

Алекса поразилась. Как будто говорит совершенно не тот Ферди, которого она знала. А потом ее запоздало передернуло: Ферди собирается выйти на свет так, чтобы три человека увидели его в нынешнем состоянии!

— Алекса, дай руку.

Она неуверенно протянула руку и почувствовала, как парень мягко сжал ее кисть. Она даже успела почувствовать, что его пальцы нервно подрагивают. Сердце больно заколотилось: сейчас она увидит Ферди.

Он встал — и она открыла дверь. И сразу взглянула на него.

По фотографиям в сети помнила открытое лицо красивого парня.

Этот человек был словно тенью того, из прошлого. Тенью на воде.

Лицо Ферди покрывала тонкая сморщенная кожа, бледно-белесая. Бледность была подчеркнута розовыми жилками шрамов, стягивающих кожу. Рот был слегка перекошен, потому что два тонких шрама растянули его в разные стороны. Опухшие веки почти не давали увидеть ранее большие лучистые глаза. Ферди настороженно молчал и только исподлобья поглядывал на присутствующих. Алекса невольно вцепилась в его руку, чувствуя в себе решимость драться с любым, кто скажет хоть что-то, из-за чего он может… расстроиться.

Мама с Кареем стояли неподалеку.

И первой к Ферди быстро пошла именно она. Тоже ухватила за руку и со слезами на глазах негромко засмеялась, гладя парня по щеке:

— Господи, как я боялась, что будет хуже!

Ферди выдохнул и опустил плечи.

Подошел Карей, хмыкнул:

— Честно говоря, я боялся того же. Ферди, ты везунчик, брат. Был и, видимо, всегда будешь.

Алекса с трудом разжала задеревеневшие на руке Ферди пальцы. Тот уже неуверенно улыбался, жадно всматриваясь в глаза всех, как будто пытаясь прояснить для себя: искренни ли они? Мама быстро отошла, а потом вернулась — с зеркалом, снятым со стены. Подсунула зеркало парню:

— Посмотри. Ты и правда везунчик, как сказал Карей. То, что ты видишь, легко вылечит тебе любой целитель. Здесь всего лишь будет необходимо наполнить твою кожу жизнью, чтобы она стала прежней. Судя по всему, ожоги на лице ты получил не очень сильные. Так что все дело теперь только в способностях Алексы. Как только ты сможешь подольше находиться на свету, можно будет приглашать целителя, специализирующегося на работе с кожей. Регенерация пройдет быстро.

Ферди недолго смотрел в зеркало. Глянул и тут же отвел взгляд:

— Я уже видел. Только не знал, что такое легко вылечивается.

— Надевай капюшон, — напомнила Алекса. — Ты стоишь на слишком ярком пока для тебя свете. Десять минут превращаются в меньший объем времени.

Ферди неохотно накинул капюшон. Карей взглянул на Алексу и подошел к брату:

— Пусть они выспятся. Поехали.

— До свидания, госпожа Коллум.

— До свидания, милый мальчик. Надеюсь, мы еще увидим тебя у нас в гостях.

Они проводили неожиданных гостей до калитки и долго стояли, сначала глядя вслед машине, а потом просто на ночную дорогу, черную, поблескивающую желтыми пятнами фонарей в мелком дожде. Теперь-то Алекса понимала, почему так украдкой плачет Регина. Ферди оставил ее в сомнениях по поводу их совместного будущего.

— Мам, — поежившись, сказала Алекса, — пора спать.

— Алекса, почему Карей тебе ни слова не сказал? — задумчиво спросила мама. — Он тебе даже доброго вечера не пожелал.

— Какой вечер, если ночь? — удивилась девушка.

— Мне же пожелал.

— Ну, тогда не знаю…

— Ты не обидела его?

— Что?! Чем?!

— Ну уж это ты должна знать.

Они вернулись в дом, закрыли входную дверь и разошлись по комнатам.

Перед сном уже Алекса, настроенная очень решительно, потратила полчаса на то, чтобы разорвать нить, связывающую ее с Ферди. Вооружившись учебниками и конспектами, она нашла нужную методику и наложила стандартное заклятие на эту нить. Все. Теперь, когда она спокойна за Ферди, можно не бояться снова увидеть его во сне. Да и вообще за него теперь можно не бояться.

Зато приснился Карей.

Алекса видела сон, где ей приходится много бегать: по этажам университета, по магазинам — и постоянно с кем-нибудь: с младшими сестрами, с братом, даже с Ферди и с Рэдом. И везде мелькал Карей. Вроде далеко в стороне, но был постоянно в каждом «кадре» сна. И это Алексу раздражало. Как она смутно сумела понять, потому что он стоял именно в стороне, а не был рядом. Правда, едва он приближался — хоть чуть-чуть, набегала целая толпа людей, которая уводила ее, Алексу, подальше от парня. Наконец прямо во сне девушка уловила связь: как только она начинала напрямую думать о Карее, искать его, тут же появлялись те, кто хотел ее внимания, — и тем самым снова уводили ее от него.

Проснувшись, она некоторое время лежала неподвижно, вспоминая сон. Нет, она понимала, почему приснился Карей. Последнее воспоминание всегда отражается во сне. А ведь перед сном мама упомянула о нем.

И каково значение сна? Не надо обращаться к соннику, чтобы понять: она хочет быть с Кареем, но ей постоянно что-то мешает.

— Я хочу быть с Кареем, — вслух повторила она. — А Карей хочет быть, судя по сну, со мной. Или я неправильно поняла?

А потом началось утро.

Мама уже хлопотала на кухне. И Алексе пришлось привычно будить всех на работу и на учебу. «Зато не пришлось готовить завтрак!» — с облегчением решила она. Как ни странно, привычно не выспавшаяся Эмбер сумела сделать сюрприз: она затащила Алексу к себе и показала сшитое вчера платье.

— Надень! — скомандовала она.

— Зачем? Я иду не на вечеринку, а на учебу, — напомнила девушка.

— Алекса, если уж мне надоела твоя вечная юбка, то уж Карею точно.

— А при чем тут Карей? — удивилась Алекса.

— Ну здрасте! Разве вы не дружите?

— Дружба — это… — начала девушка и осеклась. Обсуждать отношения с парнем она ни с кем не собиралась. Тем более что сама еще не определилась… Молча взяла из рук сестры платье, молча осмотрела его. Приложила к себе перед зеркалом. Да, на ней, довольно худенькой, сдержанных серых оттенков платье, к которому Эмбер приготовила и широкий черный пояс, будет