Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Плечо сразу начало жечь от прикосновения его пальцев. Девушка чувствовала их, словно парень ими специально уперся в ее кожу, примяв ткань блузки. И жарко стало до пота, выступившего на лбу. Алекса порадовалась возможности поднять руку смахнуть выступившие капельки и чуть отодвинуться от пальцев Карея.

— Секунду, — с недоумением сказала Регина. — Так это Алексу я должна была оградить, как ты тогда выразился? То есть вы были вместе, а потом — что? Поссорились?

Карей резко встал — и стремительно сделал несколько шагов от скамейки. Девушки охнули, тоже вскочив: пламя взвилось вокруг него такое сильное, что они успели услышать гудение, прежде чем парень подавил выброс огня.

— Ладно, — сказал он не оборачиваясь. — Я сглупил. Поэтому Алекса может делать что хочет. Приставать и настаивать не буду. — Он неохотно повернулся к ним. — Когда вы собираетесь сделать то, что задумали? Когда я должен буду проводить Регину к Ферди?

Девушки переглянулись. Регина встревоженная, а Алекса — в огромном смятении. Она даже думать не могла — так напугал ее Карей за пару секунд. Наконец она поняла, что молчание затягивается, что именно она должна разрядить напряженность.

— Карей, — тихонько позвала она. — Я буду с тобой. Если не возражаешь, из исследовательских интересов.

Парень поднял глаза, и почему-то Алекса вспомнила, как он бил Рэда, сидя на нем.

— Не надо, — сказал он. — В подачках не нуждаюсь.

— Ребята, давайте я уйду, а вы поговорите? — предложила Регина. — А то вы меня до слез доведете, а я ведь плакать буду на весь город.

— Все нормально, — сказала Алекса, уже сама еле удерживаясь от слез. — Мы ведь уже обо всем договорились? Осталось только детали продумать. Так давайте продумаем, а потом я пойду домой.

— Не поняла, — уже сердито сказала воздушница. — Как это — пойдешь?

— Я люблю гулять, — глубоко, чтобы успокоить дыхание, вздохнула девушка. — От корпуса до моего дома — всего шесть остановок. Мне не впервой. Прогуляюсь, мысли в порядок приведу. Так, давайте не будем задерживаться. Итак, с чего начнем? Регина, ты написала записку для Ферди?

— Да, вот. — И воздушница протянула ей очередной картонный лист.

«Ферди, разреши прийти к тебе. Регина», — прочитала, подняв на солнце картон, Алекса. Подошел Карей, с интересом присмотрелся к листу, который девушке пришлось поднять выше, чтобы выколотую иглой надпись увидел и он.

— Наверное, хорошо, — неуверенно сказала Алекса. — Посмотрим, что он скажет. Но на всякий случай Регина уже должна быть в замке.

— Я проведу ее садовой калиткой, чтобы не видела охрана, — задумчиво сказал Карей. — Регина, оденься в мальчишку. И не забудь очки. Пусть думают, что привел друга. А потом спрячу в одной из комнат в коридоре Ферди. Посидим до прихода Алексы. Ты, Алекса, если брат даст добро на гостью, выйдешь и тихонько скажешь нам в коридоре. Регина, ты понимаешь, что Ферди воочию не увидишь?

— Понимаю. Хоть услышу…

Детали обговорили быстро, после чего все трое спустились к дороге. Небольшая заминка вышла, когда выяснилось (выяснила Алекса — Карей уже знал), что Регина приехала на собственной машине, но оставила ее на стоянке у корпуса. А корпус от парка — через ту же дорогу. И девушки пошли к университетской стоянке, в то время как сосредоточенный Карей чем-то занимался, сидя на водительском сиденье своей машины.

— Хочешь — довезу? — предложила Регина.

— Нет, спасибо, — легко сказала Алекса. — Тут столько всего обдумать надо. А мне легче думается в движении. — Помахала рукой вслед отъезжающей машине Регины и пошла по пешеходной дорожке параллельно дороге.

И чего вдруг нюни распустила? Сама же хотела этого — не знаться с такими парнями, как Карей. Особенно — с Кареем. Так почему же стало обидно? Почему спине стало холодно, когда появилась возможность отодвинуться от его горячих пальцев?

«Не думай о нем — вот и все, — велела себе Алекса, промаргивая слезы. — Тебе некогда реветь. Дел — невпроворот. Не до романтики…»

Впереди был магазин, и Алекса уже бездумно пропустила мимо себя легковую машину к стоянке при супермаркете. Только беглая мысль: «Здесь же переход — почему он проехал, не пропустив меня, пешехода?» Но мысль мелькнула, автоматом отмечая нарушение дорожных правил. Девушка перешла через проезжую часть и направилась к пешеходной дорожке…

— Алекса.

Карей позвал негромко, но девушка вздрогнула, как от хлопка по спине, и сразу мурашки по коже. Обернулась. Задумавшись, она даже не смотрела на машину, проехавшую перед ее носом. А в ней сидел Карей. Впрочем, он уже не сидел, а торопливо шел к девушке. Остановился. Сказал:

— Прости за «подачки». Вырвалось. Ты разрешишь подвезти тебя?

Алекса только кивнула. Горло застыло так, что слово не протолкнуть.

В дороге до ее дома они молчали. Девушка только сглатывала, не в силах сказать ни слова. Зато у калитки… Она так и не поняла, считать ли это удачей или нет, но у калитки стояли трое младших. При виде машины все подбежали ближе, а потом — радостные восклицания, а потом младшие схватили Карея за руки и потянули к дому.

Он растерянно оглянулся на Алексу, но она покивала ему, сумев улыбнуться, да и горло начало расслабляться от напряжения. И всей радостно и приветливо вопящей компанией они и вошли в дом, где парня сразу потащили здороваться с мамой. Джесмин и Дэйзи, к огромному изумлению мамы, которая сегодня напекла пирожков, наперегонки кинулись ставить чайник на огонь, а сияющий Люк так и не отлип от гостя, таща его за рукав к столу и сажая рядом с собой.

— Здравствуйте, — смущенно сказал Карей матери Коллумов. — Вы извините, так неожиданно все. Меня зовут Карей.

— Добрый вечер, Карей, — откликнулась мама, бросив взгляд на Алексу, которая смотрела куда угодно — только бы не на нее или на парня. — У нас сегодня выпечка — кексы и пироги. Хотите чая? Джесмин, ты приготовила чашки? Дэйзи, заварочный чайник на полке слева. Да-да, это он. Алекса, нарежь пока яблочный пирог. Люк, ты руки вымыл?

За маминой скороговоркой в столовой как-то очень быстро образовался порядок, в котором все дети оказались при деле. Мама умудрилась организовать всех так, что Алекса, совершенно не понимающая, каким образом все это произошло, внезапно обнаружила, что сидит рядом с Кареем, только с другой стороны от Люка. Младшие сестры, счастливые, уселись напротив.

Первый глоток горячего чая, который мама по привычке, когда пекла яблочные пироги, сдобрила корицей, и Алекса с облегчением поняла: горло смягчилось настолько, что теперь можно говорить без опаски. Когда и мысли перестали буйствовать, она вдруг покраснела, радуясь лишь, что парню не видно. Его занимали младшие, требуя от него внимания. Как она ему сказала? Из исследовательских интересов собралась с ним ходить? А скажи