Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

— Не советую. Пока мы только поговорим. А вот нападение на меня я так просто не оставлю.

«Он что, читает мысли?» — пронеслось в голове майора.

— Не читаю я ничьи мысли, — откликнулся мужчина. — Просто вас так просто угадать… Идёмте, Воронов, идёмте.

Майор даже не стал думать, откуда этому типу известна его фамилия. Просто молча вышел следом.

Вскоре они уже сидели в уютной столовой, и Воронов жадно поглощал наваристый гороховый суп с копчёными рёбрами. Чьи это были рёбра — он старался не думать.

Когда майор поел, Чёрный заговорил:

— Ну что ж, мил человек, расскажи теперь мне, что вы тут забыли? Помнишь наш уговор? Жизнь взамен на честность!

Воронов потер переносицу. Выбора не было, и он начал говорить. Жить ему хотелось, а вот строить из себя героя? Героем он не был и быть, пожалуй, не хотел. Это хорошо в кино, где синяки рисует гримёр, а не кулак оппонента.

И он заговорил. Долго, рассказывая всё то немногое, что знал. Чёрный слушал его молча, лишь изредка постукивая тонкими длинными пальцами по столешнице. Майор не сводил с них взгляда.

— Так-так, — проговорил Чёрный, когда Воронов закончил. — Значит, всё-таки профессор не оставил своих попыток. Впрочем, это не важно. Если вернётся Док — всё это станет неважно…

— Мои люди? Они живы? — наконец решился спросить майор.

— Живы, — кивнул его собеседник. — И даже мадам Хулейман в добром — что бы там ни говорили — здравии. Сегодня кинула в меня супом. Хотите, я отведу вас к ней?

Воронов знал Зулю, но встречаться с ней ему почему-то не хотелось.

— Она... — он замешкался. — Тоже в плену?

— Вы вольны уйти прямо сейчас. Но подумайте: что сделает профессор, узнав, что вы провалили его задание? — спросил в лоб Чёрный.

— И что вы предлагаете? — чуть подался вперёд майор.

— Это вы мне предложите, — усмехнулся тот.

И тут Воронов понял: сейчас он должен выбрать сторону. Но чью? Кто из них победит? И как ему не попасть между двух жерновов, которые от него и мокрого места не оставят?

— Я провожу вас к остальным. Подумайте, не спешите. Ответ дадите завтра утром, — Чёрный поднялся и зашагал вперёд.

Воронову ничего не оставалось, как пойти следом.

Деревня

Девушка орала воодушевлённо, но совершенно бесполезно — понять, от чего она вопит, не представлялось никакой возможности. Сургут вздрогнул так, что чуть не выронил автомат — ещё секунда, и он бы дал очередь в потолок от неожиданности.

— Что за чёрт?!

Беда стояла на ящиках, трясясь как в лихорадке, и тыкала пальцем в угол. Наконец Сургут разглядел причину её визга. Там, среди обломков кирпичей, сидела крыса. Здоровенная такая крыса — лоснящаяся от грязи и радиации экземплярина. С жёлтыми зубами размером с мизинец и длинным толстым хвостом, больше похожим на провод.

Та сидела, умывалась небольшими лапками и поглядывала с невозмутимым видом в их сторону чёрными глазками-бусинками, будто спрашивая: «Ты серьёзно?» Нет, крыса, конечно, была крупной — с хорошего кота, — но причин для столь оглушительных криков разведчик пока не видел.

Скотинка была одна, нападать явно не спешила — так чего горланить-то? Но Беда не затыкалась. Пришлось прикрыть ей рот ладонью — а то всех мутантов переполошит. Разведчик был благодарен, что она явилась его спасать, но Зона явно не то место, куда ей следовало соваться.

— Чего орёшь?!

— Т-т-там, к-к-крыса! — заикаясь, пробормотала девушка, наконец сбавив децибелы.

— Крыса! И что? — Сургут тяжело вздохнул.

— А я их боюсь! Вот что!

— Это не повод орать, — спокойно начал мужчина. — Иначе на твои вопли сбежится половина пустоши. И поверь мне, эти будут гораздо страшнее любой крысы, — закончил он свои пояснения.

Всхлипнув, Беда затихла. Весь её вид был виноватым — она отвернулась к стене, тихо всхлипывая и вздрагивая от душивших её слёз.

— Ну, чего ты? — большая мозолистая рука легла ей на плечо.

Сургут совершенно не умел успокаивать женщин — их слёзы всегда приводили его в ступор. Нет, он понимал: нервное напряжение последних дней искало выход. Но здесь… здесь это было непозволительной роскошью.

— «Наша Нюта громко плачет, псевдоквак у дома скачет. Тише, Нюточка, не плачь, прекратит мутант свой скач…» — он попытался разрядить обстановку очередной песенкой. И это помогло.

Утёрши нос, девушка повернулась:

— Там… про… мяч было, — уже спокойнее проговорила она.

— Так нет тут мячей, только мутанты, — усмехнулся мужчина. — Слушай ещё: «Уронили снорки на пол, оторвали снорки лапу. Всё равно тебя не бросят, из тебя обед хороший,» — продолжил он переделывать стихи Барто.

— Это не смешно, — с улыбкой сказала Беда.

— Ну как не смешно? Ты вон улыбаешься! А вот ещё: «Маленький мальчик нашёл Монолит, и Монолиту он говорит: „Зона исчезнет, пускай!“ И пошёл — выпал мальчишка с экрана на стол!»

На последней строчке девушка уже тихо смеялась.

— Почему на стол?

— А ты что, совсем в игры не играешь? Не знала, что про это место игру создали?

Беда покачала головой — играть она не любила и за новинками игр не следила.

Гекат наблюдал за всем молча. Поняв, что всё стихло, он снова накрылся курткой и продолжил свой сон. А вот к девушке сон не возвращался — она скосила глаза на сидящего у костра Сургута и подобралась ближе.

— А она точно одна? — бросив взгляд в сторону крысы, уточнила Беда. — Помнишь, там, в коллекторе, их было так много…

Мужчина помнил — там она, кстати, тоже орала не тише, чем сейчас, — а потому кивнул:

— Помню. Но если бы она была не одна, мы бы уже лежали тут ровной кучкой костей. Иди, поспи ещё немного — скоро снова в путь.

— А ты? Ты же почти не спал.

— Я привык. Да и то, что со мной сделала та аномалия или что там, позволяет не спать до трёх суток. Иди, иди, — подтолкнул он её в сторону Геката.

Когда Беда устроилась в уголке, Сургут накрыл её сверху своей курткой и вздохнул — совсем ей тут не место. Как только отыщут этот чёртов артефакт, сразу отправит её