Фантастика 2026-44 - Александр Коротков
— Не это я имел в виду, вы, выдающиеся идиоты, — Самир жестоко рассмеялся. — Вы оскорбляете меня, полагая, что я когда-нибудь скажу вам, где она.
С рёвом ярости Владыка Каел ринулся на Самира, обрушивая свой массивный меч по воздуху с намерением рассечь чернокнижника пополам. Но клинок безвредно пронзил пустоту. От Самира и след простыл.
Голос Самира, бестелесный и оттого ещё более зловещий, прозвучал под сводами зала:
—Сновидица под моей опекой. Я единственный из вас, кто стремился защитить её. Я единственный, кто пытался спасти наш мир. Посему лишь справедливо, что я буду оберегать её от вашего гнева! Считайте это платой за то, что я пощадил ваши жалкие жизни!
Самир рассмеялся вновь — жестоко, болезненно, злорадно. Его смех растворился в тишине, словно утихающий ветер, и был тут же вытеснен вторым воплем ярости Каела, который всадил свой кулак в стену. Голубой мрамор треснул и раскололся паутиной, расходящейся от точки удара. Спустя долгий миг его голова поникла, и великий Владыка Огня изо всех сил пытался усмирить свой гнев.
— Владыка Каел предупреждает, что силой заберёт Сновидицу, если потребуется. Он поднимет свою армию и пойдёт войной на чернокнижника. Так продолжаться не может.
— Постойте… — начал я, но тщетно. Мгновение спустя Владыка Огня исчез во вспышках пламени, что служили его именным знаком, и его не стало.
Я закрыл глаза и склонил голову в глубоком вздохе. Я знал, что должен сделать. Мне предстояло отправиться к Самиру и умолять чернокнижника отпустить единственную награду, которую он когда-либо желал за всю свою жизнь. Не Сновидицу, как могли бы подумать все остальные. Нет — женщину, которую он любил.
Возможно, в память о старых временах, чернокнижник внемлет мне ещё раз.
Ибо если Самир не прислушается к голосу разума… это приведёт к войне.
Глава 10
Нина
Я вздрогнула и резко проснулась. Только что мой мир был бездонной, безмолвной пустотой, и вот — свет вспыхнул вновь. Мною овладело чувство внезапного ужаса, такое же, как когда во сне падаешь в бездну. Я инстинктивно взметнула руки вверх, пытаясь схватиться за что-то и остановить падение. Вот чёрт, начинается снова.
Мои ладони тут же устремились к животу, нащупывая рану, которая должна была быть там, те самые четыре прорези глубиной в сустав, что оставил на мне Самир. Сердце бешено колотилось, и его стук отдавался в ушах оглушительной дробью.
— Доброе утро, — прошипел у меня в голове знакомый голос.
Я лежала на походной кровати в своей темнице, укутанная одеялом. Самир убил меня — вогнал свои когти мне в рёбра, пока мир не поглотила тьма. И потом… что, уложил меня в постель и укрыл?
Пятьдесят процентов садиста, пятьдесят процентов романтика, стопроцентный заблудший придурок. Горыныч свернулся калачиком рядом и поднял голову, глядя на меня.
— С возвращением, Пирожочек.
Воспоминание о боли вызывало тошноту. Я села, сбросила одеяло и принялась искать кровь. Искала любое доказательство случившегося. Но ничего не нашла. Более того, на платье даже не было дырок. Ни капли крови на полу, ни на мне самой.
— Платье другое, но не в этом суть, — заметил Горыныч.
— Помолчи хоть секунду, ладно? — я простонала, уткнувшись лицом в ладони, отчаянно пытаясь осмыслить произошедшее и его причины. — Он убил меня.
— Э-э-э, нет, не совсем.
— Он пырнул меня, и я умерла.
— Не будь так мелодраматична. Он причинил тебе боль, но ты не умерла. По-настоящему ты умерла лишь однажды. Скажи, разве то ощущение не было совершенно иным?
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, глядя на куполообразный потолок и роскошную люстру. Горыныч, как ни неприятно было это признавать, оказался прав. То, что сделал со мной Владыка Каел, было настоящей смертью. А это… было похоже на то, как кто-то просто выключил свет. Одна секунда — ты в сознании, следующая — уже нет. Словно тебя усыпили перед операцией. Раз, два — и провал.
Та смерть ощущалась… совсем не так.
— Но это не значит, что мне должно это нравиться.
— О, чёрт возьми, конечно нет! Он — законченный, самовлюблённый, садистский, эгоцентричный и напыщенный кусок дерьма. Я лишь говорю, что ты не умерла по-настоящему.
Я фыркнула.
— Ну-ка, выскажись прямо. — Было очевидно, что змей невысокого мнения о чернокнижнике. Самир говорил, что все, кто выходят из Источника, ненавидят его — похоже, Горыныч не был исключением. Мне стало интересно, почему Вечные желали, чтобы все ненавидели Самира.
Хотя сейчас я начинала понимать, что он сам мало что делал, чтобы исправить ситуацию.
Я чувствовала себя уставшей, измотанной и подавленной. После всего случившегося Самир взял меня в плен. Это было бы обычным делом, если бы не тот факт, что он пытался пробудить во мне дремлющие дары единственным известным ему способом. — Я не хочу этого делать.
Костлявая голова ткнулась в мою, и Горыныч потерся о меня, словно кот. — У меня есть решение. Дай отпор.
— Сражаться с Самиром? — я фыркнула. — Я не могу обыграть его даже в покер, не то что в драке.
— Не дури, не нужно бить его кулаками. Используй магию. Ты ведь теперь можешь.
— Я не знаю, как. Если бы ты объяснил, как можно просто… пошевелить пальцами и метать огненные шары, было бы прекрасно.
— В этом я не помощник, милая. Ты либо умеешь дышать, либо нет. Даже я не могу научить тебя прикасаться к тому, что ты способна совершить.
Я плюхнулась на спину, глядя на змея, который переместился мне на грудь и уставился на меня сверху вниз. — И как же, по-твоему, я должна с ним сражаться?
Горыныч горделиво распушил перья и взмахнул крыльями. — Я! Я могу сразиться с ним.
— Почему же ты не сделал этого тогда? Когда он закалывал меня? Почему не показался?
— По той же причине, по которой ты не сказала ему обо мне. Ты не хочешь, чтобы он знал о моём существовании. — Горыныч склонил голову под прямым углом. — Я подумал: «Горыныч,
