Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова
— А я тут сторожу! — крикнул ему вдогонку Асихарра.
Ночь была тихой и сладострастной. Но Ангмар, растревоженный днем, не мог принять его очарования. Со стороны храма Тора все еще доносились крики. Отсветы пламени, подобные вспышкам зарниц, играли над южной частью порта. Не спали и во Дворце Наместника. Но Дворец был слишком далеко от «Доброго приюта», стоявшего на окраине богатого квартала, в трех милонгах от высокого берега мелеющей Марры.
Заскрипел лифт. На лестнице появился Нил, несущий гору дорожных тюков — хватило бы на несколько носильщиков.
Эак, бледный и слабый, но уже стоящий на собственных ногах, вышел из лифта, опираясь на плечо Этайи. За ними — туор, несущий оружие, и Тэлла.
Они вышли из гостиницы. Почтительный слуга придержал занавес. Двое других подвели тагов. Даже управляющий лично вышел проводить. Он был доволен: золотая монета приятно оттягивала карман.
— Тибун! — позвала Тэлла. Из темноты (обе луны уже обежали небо и теперь не появятся до последних предутренних часов) мягко выкатилась карета, запряженная пятеркой породистых тагтинов.
— Великодушный муж сделал мне подарок! — сказала Нилу конгаэса.
— Кстати, — заметил гигант, забрасывая тюки на крышу кареты. Он не пожелал доверить их слугам.
— Твои друзья могут сесть внутрь. Карету с драконом никто не остановит. Мы поедем верхом.
Нил кивнул, поднял ее и посадил в седло. Урр лизнул его в щеку.
Слуга похлопал тростью коренника, и тагтины, рыча и повизгивая, тронули с места. Легкая карета, покачиваясь, исчезла в темноте.
— Тебе будет грустно без меня? — спросила конгаэса. Их животные бежали так близко, что нога женщины касалась ноги воина.
— Нет, — ответил Нил. — Но я тебя не забуду. И, может быть, вернусь.
— Может быть, — Тэлла улыбнулась нежно и жалобно. — Подари мне что-нибудь, мой Тор!
Нил вынул кинжал и отрезал прядь желтых волос, падающую на его лоб…
— Возьми, — сказал он, протягивая прядь женщине. — Это то, что ты хотела?
— Да, мой Тор! — Тэлла поцеловала подарок и спрятала в кожаный кошель с бисерным узором, гайтан которого обнимал ее шею.
Некоторое время они ехали молча. Слышно было, как цокают по камню кланги и ровно дышат бегущие урры.
Тэлла крепко сжимала ногами мохнатые бока и ощущала коленями, как перекатываются мощные мускулы под толстой кожей.
— Я сочинила тебе песню! — сказала она Нилу. — Хочешь услышать?
— Ты спрашиваешь!
Тэлла положила руку на твердую луку седла. Ее пальцы начали отбивать ритм:
Я — угли, ты — ветер
И боль моей груди.
Ты — пламя, я — сети,
Приди ко мне, приди!
Войди, разбей меня!
Войди — и я умру!
И стану тенью я
Под сенью твоих рук!
Ты — влага, я — жажда,
Я суше, чем песок!
Ты гибнешь, я стражду:
Ты плоть мою рассек!
Иди, разбей меня!
Иди — и я умру!
Пусть стану тенью я
В сплетеньи твоих рук!
— Тебе нравится?
— Да, моя Ута! Ты больше, чем я думал!
Тэлла тихо засмеялась, нашла в темноте его руку и прижала к губам.
— А ты — нет, мой воин! — сказала она.
Ладонь Нила легла на ее талию. Они ехали так близко друг к другу, как только позволяли урры.
— Я сразу поняла, кто ты! — прошептала Тэлла. — Но ты дал мне больше, чем я ждала!
— Ты — самая красивая из моих женщин! — шепнул воин, почти касаясь губами ее уха.
— А я знаю, что ты видишь меня даже в этой чернильной тьме! — и хихикнула, как напроказившая девочка.
— Ну, это не штука! — сказал Нил.
Урры, которым надоело бежать морда к морде, сердито шипели друг на друга.
— Пахнет водой, — сказала конгаэса. — Скоро мы расстанемся, мой Тор.
Катящаяся впереди карета остановилась. Нил соскочил на землю. Асихарра тяжело выбрался из кареты и вгляделся в темноту.
— Ни зги не видно, кусай меня в задницу! — проворчал он. — Возничий, это та самая лестница?
— Другой дороги нет! — заверил его слуга.
Над водой было светлее, чем там, где они стояли, в тени деревьев. Но испарения, поднимавшиеся над поверхностью воды, не пропускали слабого света звезд.
— Гляди туда, Асихарра! — сказал Нил, поворачивая кормчего в нужном направлении.
— А, вижу, — пробормотал Асихарра, разглядев наконец в четверти милонги темную тушу кумарона.
Кормчий дважды свистнул. В ответ на корме судна вспыхнул и погас красный огонь. Старый слуга зажег светильник и поставил его перед стволом сантаны. Вскоре они услышали, как шлепают по воде длинные весла. Потом днище карки проскрипело по мокрому песку.
— Отец? — тихо позвал из темноты Филон.
— Хой! — отозвался Асихарра. Голые мускулистые гребцы выпрыгнули на берег. Асихарра подал руку Этайе, и женщина ступила на землю. Лицо ее было открыто, но разглядеть его во тьме могли разве что Нил и туор.
Эак вышел из кареты следом за аргенетой. Силы так быстро вернулись к нему, что удивленный кормчий тихо выругался.
— Эти благородные и вправду вылеплены из другой глины, — сказал он сыну. — Только что наш кровник приволок его на плече, будто мешок с шерстью. И крови на нем было больше, чем одежды. А погляди, вот он стоит с таким видом, будто не прочь опять затеять с кем-нибудь потасовку.
Последний матрос столкнул карку с мели и запрыгнул на нос. Гребцы ударили веслами, разворачивая суденышко в сторону кумарона.
Прислонясь спиной к гладкому стволу, Тэлла смежила веки. Слабый ветерок теплой ладошкой касался ее лица и обнаженных плеч. Она услышала, как захлопали, поднимаясь, паруса. Потом противно заскрипел вал — подняли якорь. Корабль тихо-тихо сдвинулся, пошел, пошел… Мигнул на прощанье огонек, высокие мачты заслонили звезды, и тьма сомкнулась за кормой кумарона.
Старик слуга с ласковой фамильярностью коснулся руки Тэллы:
— Пора, госпожа!
Тэлла его не слышала.
Часть вторая
ВЛАДЕНИЕ
Глава первая
«…Что же до земель за Срединным морем, то к Закату и Полудню лежит там Морран, Черная Твердь. Пенное море Урт отделяет Черную Твердь от Красной, Хорана. И тянется она с Полуночи на Полдень на тысячи лонг. Точная же протяженность Моррана неведома, ибо не был никто на юге его. А север его таков: Уранунг, обиталище черных магов, там, а к востоку от Уранунга — Морранна Чернолиственная, Владение братства святейшего, последователей ереси Кулдорской.
К Полудню от Морраны — Конг благословенный. От
