Обнять космос - Олег Викторович Данильченко
Так вот, вроде бы в те времена узоры на теле предков нынешних марийцев служили некими оберегами от каких-то там тёмных сил. Ну, религиозное верование такое было. Далее, когда народы расселились во Вселенной по расовому признаку, об этих верованиях постепенно забыли, но привычка украшать себя осталась. Просто трансформировалась из религиозной принадлежности в клановую. Теперь по узорам они просто себя идентифицируют, вот и всё.
К слову, избавляться от волос на теле начали уже после разделения. Когда конкретно это началось и зачем – тайна, покрытая мраком. И точно так же, как и с узорами, куча слухов и разнообразных, противоречащих друг другу легенд. Да и пусть себе. Тем не менее нательная живопись почему-то очень много значит для любого марийца. Мне плевать почему, важен сам факт. Отсюда и способ давления на психику пленника.
– Что решил? – поторапливаю связанного господина, вынимая из ножен «бритву» ради усиления эффекта.
Начинаю аккуратно и постепенно срезать с пленника одежду. Его колотит мелкой дрожью. Видно, что боится, однако, гадёныш, упорно молчит. Ну ладно. Мне не впервой резать живых людей ради информации. Когда-то делала это по приказу, теперь сделаю ради себя. Одним больше, одним меньше. Грол быстро отучил от ложного чувства брезгливости и чистоплюйства. Это враг, и он не стал бы миндальничать со мной. Так с чего бы мне начинать рефлексировать?
Собралась было начать с ушей, чтобы клиент проникся серьёзностью момента, но заставил притормозить голос Грая.
– Босс, я, конечно, понимаю, что ради своей коллекции ты на всё готова, но, бездна мне свидетель, стоит ли портить такую красоту?
Чего? Это он сейчас о чём?
Я, полуобернувшись, смотрю на него с недоумением. Правда, выражения моего лица никто не видит.
А напарник между тем продолжает, тыча пальцем на разноцветные тату, покрывающие тело пленника целиком:
– Смотри, какие узоры художник изобразил! А как гениально переходы цвета сделал!
Я меж тем, отбросив в сторону остатки срезанного комбинезона, нависаю над бедолагой, задумчиво поигрывая клинком. Типа выбираю, с какого уха начать.
– Отрежешь уши, – продолжает напарник, – потеряется целостность картинки, это ведь часть композиции. Оно того не стоит. Дозволь мне, а? Я сделаю так, чтобы сохранить шедевр для твоей коллекции. Потом вместе любоваться будем, когда в рамке растянем.
Что интересно, парень говорит, добавляя в голос нотки мечтательности. Словно спит и видит, как станет заживо снимать кожу.
У пленника меж тем в глазах разгорается ужас.
– Думаешь? – включаюсь в игру.
– Уверен, босс.
Я пока продолжаю не догонять, какую игру затеял напарник, но, раз взялась подыгрывать, придётся соответствовать.
– Времени мало целиком обдирать, – словно раздумывая над предложением, привожу довод.
– Я быстро сделаю. Дозволь, а? – очень убедительно канючит напарник. – Ты не пожалеешь!
Во даёт. Да в Грае великий артист умер. Ему б на сцену – известность гарантирована. Ох не ту он профессию выбрал.
Делаю вид, что нехотя соглашаюсь:
– У тебя пятнадцать минут.
– Спасибо, босс! Ты лучшая!
Знаете, что ещё показалось странным в повадках напарника? Раньше-то я с ним всё больше по делу пересекалась. Но последние часы нашего с ним общения принесли понимание того, что голос Грая на мужской мало похож, как бы он ни старался. Скорее на низкий женский смахивает. Да и ходит он как-то… не по-мужски, что ли. Словно баба под мужика косит. Впрочем, это всего лишь интересное наблюдение, не более. Он сам себя позиционирует как мужчину. Кто я такая, чтобы убеждать его в обратном?
Ну да ладно. Пусть себе развлекается. А я пойду пока трофеи соберу. Времени мало, это верно, но бросать скафандры и оружие просто так валяться на полу совсем не собираюсь. Там батареи запасные, плазменные ружья – очень неплохие, к слову. Плюс сами ПЗК, которые я старалась не сильно повредить. Благо древний штык-нож позволяет это сделать. Рано его списали со счетов, ох как рано. Это ж чудо, а не инструмент. Какой идиот назвал его устаревшим? Клинок, если его можно так назвать, режет любую, даже самую современную броню, словно туалетную синтбумагу.
Но не успела я как следует отдаться приятному, успокаивающему нервы грабежу почившего в бозе врага, как из оставленной открытой двери шлюза послышались дикие крики, почти что на грани визга. Никогда б не подумала, что здоровенный, почти двухметровый мужик, выбравший себе не самый мирный жизненный путь, может так верещать. Ещё чуть – и в диапазон ультразвука скатится.
Что ж там такое учудил Грай?!
– А-а-а-а! Уберите это от меня-я-я! Я всё скажу! Всё‐ё-ё! – беснуется пленник.
Врываюсь в жилой модуль и вижу следующую картину. На сиденье моего единственного стула животом лежит клиент. Руки его привязаны пластиковыми хомутами к ножкам, коленями он стоит на полу, и они тоже пристёгнуты к ножкам – так, чтобы… Короче, позади пристроился Грай, держа боевой нож у задницы пленника.
– Босс, начинать снимать кожу надо отсюда, – поясняет свои действия напарник, причём делает это словно не столько для меня, сколько для самого пленного. – Иначе испортим всё. Да не вертись ты, дурашка, мешаешь!
– А-а-а-а! Вы психи! Вы все тут конченые психи! Исчадия бездны! Не на-а-адо-о-о! Я всё скажу-у-у! – извивается коленопреклонённый ублюдок. – Или просто убейте!
– Ну что ты вертишься? – слышится воркующий голос напарника, а затем следует лёгкий шлепок ладошкой по затылку.
– А-а-а-а-а! – голос пленника опять срывается на визг. – Помоги-и-ите-е-е!
По ходу, клиент окончательно дозрел. Пора «колоть» до самой жо… Впрочем, кажется, это уже произошло. Только «колоть» его начали сразу с задницы. Но раз готов говорить, отчего бы не послушать?
Захожу с другой стороны и присаживаюсь на корточки так, чтобы забрало моего шлема было напротив его лица.
– Говори.
– Великий Силуан! – Дядя пытается осенить себя каким-то известным только ему знамением. – Спаси и помилуй!
Хмыкаю и пожимаю плечами.
– Ну как знаешь. Бур, он твой, – киваю напарнику, который уже едва сдерживает смех.
Благо пленник этого не видит.
– Не надо! Я всё скажу!
– Говори, и это последний твой шанс. – Рукой поднимаю его голову за подбородок. – Начнёшь снова кривляться – и тебя уже ничто не спасёт.
– Что говорить?! Спрашивайте!
– Для начала расскажи о нападении. Кто планировал, какие цели и дальнейшие планы?
В общем, птичка запела, и даже резать не пришлось. Ещё бы! Сложно не заговорить, когда рядом
