Крайняя война - Сергей Юрьевич Михайлов
– Сергей, – голос был живой, совсем как раньше. – Включи меч!
Он так обрадовался, что Алгала очнулась, что сначала даже не понял, что она сказала. Лишь через секунду до него дошла вся странность её фразы.
– Что сделать?
– Надо включать!
Он продолжал недоуменно смотреть на нее. Она приподнялась и вдруг открыла забрало шлема.
– Закрой! – крикнул он, запоздало думая, что не проверил состав атмосферы. Однако она, не слушая и не спуская с него глаз, тяжело поднялась и приказала:
– Воткни меч вот сюда, в камень.
«Сломаю клинок», – подумал Кротов, но послушно поднял оружие и, перехватив двумя руками, с силой ударил острием в «булыжник».
Кротов ошибся – меч не сломался и даже не отскочил. Почти не встретив сопротивления, клинок по самую рукоять беззвучно вошел в тело «камня».
Как только это произошло, мир изменился. Яркий, почти белый свет залил сферу и убил золотистый полумрак. Стены, всего лишь мгновения назад бывшие бархатисто-черными, превратились в бугристые коричнево-серые, неприятно напоминавшие мозг. Отверстия потеряли идеальную округлость, став расплывчатыми с бугристыми серыми стенками. Оттуда, куда уходили эти дыры, тоже шел яркий, режущий глаза свет. Сергея трясло, он словно держал в руках высоковольтный оголенный кабель – по рукам и всему телу пульсировала, ломая тело, жгущая боль. Кротов не выдержал, выгнулся всем телом и закричал.
Глава 35
Время то сжималось, когда начиналась очередная атака, то тянулось невыносимо медленно, когда Космическая Пехота, теряя убитых, откатывалась обратно за проходы и двери, и приходилось ждать новую атаку. Орлов уже забывал временами, что он находится в космосе и воюет непонятно с кем. Теперь этот бой стал продолжением одного бесконечного боя, в который он когда-то вступил в новогоднее утро в Грозном.
Поменялись лишь некоторые атрибуты, главные же – кровь, страдания и смерть –остались точно такими, как всегда и везде. Он не думал об этом, в горячке схватки было не до философских мыслей, просто командовал, проверял раненых, сам вступал в бой, делая это так, словно всегда воевал в затерянных в космосе железных мышеловках.
Увидев, что последний из нападавших перестал дергаться и затих, капитан прекратил стрелять и, оторвавшись от картины перед глазами, включил изображение с камер. «Похоже, везде отбились». Где-то у входа, в районе роты Грека, еще звучали редкие очереди, но было уже понятно, что вражеская атака захлебнулась и на этот раз.
Орлов устало откинулся и вызвал сразу всех.
– Командиры, доложите по потерям.
Первым отозвался Грек.
– Двухсотых два, раненых трое. В этот раз легче.
Следом доложили его взводные и лейтенант Баранов, заменивший вьетнамца, пропавшего командира третьей роты. Больше всех убитых в этот раз было как раз в третьей. «Шесть безвозвратных в третьей и один во второй, хреново. Итого – в строю от силы полбатальона. Если так и дальше пойдет, еще шесть часов и хана, никого не останется».
Он осмотрелся, двое бойцов, так и оставшихся после первой вылазки рядом с ним, тоже расслабились: один сел и перебирал оставшийся боезапас, второй просто сидел, привалившись спиной к иссеченному боку мертвого аппарата.
– Ребята, перекусите, пока время есть. Сами знаете, через двадцать минут опять полезут. Я пойду, пройдусь, проверю роту.
Они уже изучили тактику Пехоты – те одинаково, словно в первый раз, через каждые двадцать минут после очередной отбитой атаки выстреливали в лазы из плазмомета, потом летело несколько гранат. После этого сразу начинала сыпаться пехота. Земляне уже пристрелялись и первую волну расстреливали у самых отверстий. Но местные командиры, совершенно не считаясь с потерями, гнали и гнали людей и какое-то количество все равно прорывалось. Отсюда и потери.
«Какие-то идиоты, – думал Орлов, пробираясь между трупами убитых уже в проходах пехотинцев. – Люди так не воюют. Будь у нас народу побольше, мы бы их, в конце концов, всех здесь положили».
Он не догадывался, насколько верна его мысль – действительно, люди так воевать бы не стали. Но в этот раз людьми лично командовал Повелитель. Он снова и снова отправлял слуг по четко рассчитанному плану, который должен был принести несомненный успех, и злился на их, как ему казалось, глупость и нерасторопность, из-за чего все атаки проваливались. Времени оставалось все меньше, скоро эскадры кораблей должны были ринуться в устье червоточины, а крепость, которая обеспечивала прикрытие, до сих пор находилась под риском погибнуть.
Хое понял, пришла пора собрать малый круг.
Глава 36
Нгуен Фу Сан плыл первым. Скорость в трубе была приличной и на поворотах его колотило о стены. Хотя в бронекостюме ударов не ощущалось, но, когда тащило по металлу трубы, броник противно скрипел и вьетнамец морщился. Проплыть много не удалось, через двадцать минут его прижало к решетке. Вскоре все его бойцы собрались за ним. Фу Сан, преодолевая давление воды, вытащил камеру и просунул через решетку, та понеслась вперед и нырнула куда-то вниз. Через секунду она оказалась в тихой спокойной воде, поднялась к поверхности и, выпрыгнув из воды, показала большой слабоосвещенный бассейн.
Нгуен поднял камеру повыше, покрутил во все стороны – никого. Оставив «муху», он достал вибронож и начал срезать прутья. Через пять минут все было готово – лаз достаточный, чтобы проскользнул человек в бронике с навеской.
– Пошли, – скомандовал он и первым протиснулся через проход. Его мгновенно вынесло на слив, он пролетел несколько метров по воздуху и опять ушел под воду, уже в бассейне. Вслед за ним посыпались его бойцы. Более тяжелые, они уходили глубже. Через секунды все собрались в центре бассейна. Справа в дальнем углу светилась дверь, все молча поплыли туда.
На магнитных присосках Нгуен поднялся на пятачок перед дверью и, приложив коммуникатор к замку, подождал. Дверь плавно отъехала, он отправил «муху» вперед и опять стал ждать, рассматривая коридор глазами камеры. Она пролетела пустой короткий проход и оказалась в большом круглом помещении. Взлетев к потолку, камера сделала оборот, чтобы Нгуен мог увидеть весь зал. Пусто, только в центре какая-то круглая большая лепешка. Вьетнамец махнул рукой и шагнул в коридор. Бойцы, один за другим, повторили его маневр.
Комната явно была жилой – едва люди вошли, зал словно перенесся под воду. Ощущение было именно таким
