Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов
Надо было торопиться, но это оказалось не так просто – я не смог сразу встать на ноги, они у меня просто подгибались. Ползком, добравшись до стола, я поднялся по ножке и оперся руками о столешницу. Только бы сейчас никто не появился, молил я – оказать сопротивления я явно бы не смог. Навалившись на стол, я пережидал боль от внезапно загоревших огнем рук, словно тысячи раскаленных иголок воткнулись в мышцы. Лишь через несколько минут кровь наполнила сосуды, и боль начала слабеть. Я, наконец, смог шевелиться и сразу забрал нож, потом пододвинул к себе молоток. Только сейчас я с удивлением понял, что это мой нож, тот самый спецназовский, который я хотел оставить и которым я прикончил людоеда. Вот и не будь суеверным – нож никак не хотел со мной расставаться, похоже пока он со мной, я буду жив. Я, конечно, знал, что таким суевериям грош цена, но хватался теперь за любую мысль, могущую поддержать меня.
Кроме боли, меня мучила страшнейшая жажда, горло изнутри было выстелено наждачкой – именно жажда заставила меня двигаться. Двери, действительно, оказались массивными – толщиной не меньше пятнадцати сантиметров, похоже, то, чем занимались в этой комнате и раньше, должно было быть неслышно в остальном здании. Изнутри засова не было, я толкнул створку и шагнул в комнату.
– Ааай! – взвизгнула толстая Валентина. Она выронила из рук чашку, но даже не обратила на это внимания. Испуганно глядя на меня, медсестра попятилась от стола и упала в свое кресло.
– Как это ты?! – заикаясь, спросила она.
Я не ответил, пригрозив ей молотком, быстро прохромал к столу и схватил кружку. Как только открыл дверь, я сразу зацепился взглядом за стоявшее на табуретке закрытое крышкой, эмалированное ведро. От руки белой краской на нем было написано – «Медчасть. Вода некипяченая». Я отбросил крышку, черпнул полную чашку и начал, захлебываясь глотать драгоценную влагу. Сначала вода уходила словно в песок, я не чувствовал вкуса, и только когда я проглотил уже две кружки, тогда, наконец, горло у меня смягчилось.
– Сиди, – приказал я толстушке. – Где все?
Она как будто не услышала, вместо ответа, опять спросила меня:
– Как ты смог освободиться?
– Смог. Что тут происходит?
– Я не знаю, – наконец ответила она. – Кто-то пробрался в колонию.
Я это уже слышал. Значит, ничего нового, пока я выбирался, не произошло. Или она не в курсе.
– Оружие есть?
По её бегающим глазам я понял, что она не хочет говорить правду.
– Откуда у меня оружие, – преувеличенно искренне ответила она. – Я врач.
– А если я сейчас найду?
Это прием городской гопоты, когда-то безотказно действовавший на беззащитных прохожих, сработал и сейчас.
– Ты не тронешь меня? – она с мольбой смотрела на меня. – Я ведь здесь ни при чем. Это все Вероника.
Разбираться, кто виноват, мне было некогда, и я сразу пообещал, что она может ничего не бояться, потом опять спросил про оружие.
– Вон там, – она показала пальцем за кресло, на котором сидела.
– Отойди, – махнул я рукой с зажатым молотком.
Валентина без слов отошла в угол. Я пошарил рукой за спинкой и наткнулся на прохладное железо. В руках у меня оказалось помповое ружье. «Где они их набрали? Или у спецназа из охраны колонии были такие?».
Я передернул цевье, патрон зашел в патронник – все, теперь я могу встречать гостей. Я перевел взгляд на медсестру, она опередила меня и сказала первой:
– Ты же обещал…
– Да не трону я тебя, заходи в камеру.
Её глаза чуть не выскочили из орбит.
– Зачем?
– Закрою. Не хочу, чтобы все знали, что я на свободе.
– Не надо, миленький, я никому не скажу.
Однако в этот раз я был непреклонен.
– Заходи. Вернутся твои, откроют. И скажи, где ключи от наручников.
Похоже, ей это тоже показалось меньшим злом, и она сдалась.
– Вон там. В ящике, в столе.
Когда она направилась к дверям, я вспомнил свои мучения и сказал:
– Воды возьми, вдруг твои задержатся.
Валентина без слов набрала кружку и исчезла за дверью. Я задвинул засов и прошел к креслу, по пути заглянув в зеркало у двери. «Ни хрена меня разделали!» Надо пару минут посидеть, ожить и прикинуть что к чему. Но посидеть мне не дали – за решеткой окна прогремела автоматная очередь.
Глава 14
Ночь проходила через свою самую темную точку, когда две едва различимых фигуры возникли у стены бывшей женской колонии города Славинска. Стена когда-то была очень высокой, и несла на себе поверху кучу всяких приспособлений для того, чтобы человек не мог перебраться через нее – колючая проволока «егоза» была лишь одной из этой кучи. Однако сейчас после того, как взрывная волна срезала верхнюю часть, стена стала ниже – всего около трех метров – и утратила все свои системы безопасности.
Те, кто сейчас жил, укрывшись за этой стеной, сами организовали новую систему охраны, в которой даже было несколько сохранившихся видеокамер. Но основную нагрузку несли часовые – по одному с каждой стороны стены. Хотя после того, как Ведьмы превратились в самую мощную силу в Славинске, вряд ли нашелся бы смельчак рискнувший влезть на эту стену по собственной воле.
Однако, вот сейчас такие смельчаки нашлись – один из людей прислонился к стене, второй быстро забрался по нему, уцепился за край стены, подтянулся и оказался наверху. Он не стал вставать, а лежа протянул вниз руку. Второй, оставшийся снизу, отошел от стены на несколько метров, коротко разбежался и подпрыгнул. Лежавший поймал его руку и затянул к себе, через мгновение оба спрыгнули на другую сторону.
За время, прошедшее без нападений, часовые привыкли к спокойной службе и расслабились. Сегодняшняя ночь не была исключением, поэтому,
