Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina
Ариэна взглянула на портрет и почему-то ощутила спиной неприятный холодок.
Ночью ей приснилась старинная гробница, за которой угрюмо возвышался огромный засохший дуб. Он простирал свои корявые ветви над её плоской крышей и вдоль серых замшелых стен, словно заключая её в объятия. Мёртвое дерево над обителью смерти… Чуть повыше входной арки Ариэна разглядела рельефное изображение восьмиконечной звезды. Увидев в тёмной глубине гробницы смутную фигуру, она испугалась и, наверное, убежала бы, если бы смогла тронуться с места, но она словно оцепенела.
– Не бойся, – произнёс появившийся на пороге высокий худой мужчина с короткой седеющей бородой. Одет он был, как цари и вельможи с иллюстраций к старинным хроникам.
– Не бойся, – повторил он устало и даже с какой-то не то горечью, не то досадой. – Мёртвые не так опасны, как живые. А иногда мёртвые помогают живым.
Царственный незнакомец вытянул вперёд правую руку, в которой тут же появилась бронзовая чаша, наполненная почти до краёв светлой мутноватой жидкостью. Эта жидкость закипела, вспенилась и вырвалась наружу, превратившись в туман. Он клубился вокруг чаши, становясь всё гуще и гуще, потом начал искриться. В нём то и дело вспыхивали золотые и серебристо-голубые молнии, и от этих вспышек туман разрастался и клубился ещё сильней. Ариэна подумала, что сейчас он окутает всё вокруг, но туман наоборот стал уплотняться и как бы съёживаться. Туманное облако густело, постепенно уменьшаясь в размерах, но при этом разгораясь всё ярче и ярче. Вскоре оно превратилось в ослепительно сверкающий шар величиной с яйцо птицы рух и погрузилось в чащу, которая тут же начала светиться. Она больше не казалась сделанной из бронзы. Она напоминала хрустальный сосуд, наполненный ослепительно-белым светом. Время от времени из него вырывались золотистые и голубые молнии.
– Возьми, – сказал незнакомец.
Ариэна нерешительно протянула руку. Ей казалось, что, прикоснувшись к этой чаше, она обожжётся.
– Возьми! – глубокий низкий голос звучал настойчиво и властно. – Я больше не могу её держать. Бери же, не медли.
Сверкающая чаша оказалась прохладной. Ариэна действительно еле успела подхватить её, потому что рука незнакомца разжалась и превратилась в костлявую длань остова, а мгновение спустя он рассыпался в прах.
Ариэна проснулась со странным чувством. Она понимала, что этот сон исполнен глубокого смысла. Контакта с Дамеей она не ощущала. С кем она разговаривала? С призраком Ассеана? Кто бы это ни был, но он дал ей подсказку, и ей хотелось верить, что она сумеет ею воспользоваться.
Ариэна очень обрадовалась, когда к ней постучал Хавел. Он попросил её немного посидеть с Алимой.
– Как на беду, сиделка заболела, – пожаловался он. – Другую не так скоро и найдёшь, а мне тут ещё и по делам надо. По6удешь с ней пару часов? Твоё присутствие помогает ей больше, чем все эти лекарства. Ты столько возишься с моей бедной девочкой и так скрашиваешь ей жизнь, что я решил ближайшие полгода не брать с тебя квартирную плату.
Ариэна хотела возразить, но старик не дал ей и рта раскрыть.
– Не спорь. Ты ведь ещё и портрет её сделала. Такая работа стоит дорого. Когда Алимы не будет, у меня останется хотя бы это. Может, я и не намного её переживу, но пока я буду жив, я хочу, чтобы она всегда была у меня перед глазами.
– Не спеши её хоронить, господин мой. Судьба переменчива, и не все перемены к худшему.
Когда Ариэна вошла в комнату Алимы, девочка крепко спала. Хавел сказал, что её всю ночь мучил кашель Уснула она совсем недавно и лучше бы, конечно, поспала подольше. Старик показал Ариэне накрытую крышкой серебряную чашку, которая стояла на маленьком столике у изголовья больной.
– Это настой кариссы с мёдом. Он ей хотя бы на время помогает.
«Ещё бы», – подумала Ариэна. Она же столько раз добавляла туда паутину Дамеи.
– Не беспокойся, всё будет хорошо, – заверила она старика. – И можешь не торопиться. Мне сегодня всё равно заняться нечем.
Ей действительно хотелось, чтобы хозяин не возвращался как можно дольше. Подсказка, которую она получила во сне, была слишком туманной, и ей ещё предстояло разобраться, что же именно она должна сделать.
Ариэна поплотнее задёрнула шторы, зажгла небольшую лампу и задумалась, сжав в кулаке веточку арилла. Да, подсказка была туманной. Туман… Именно он и являлся подсказкой. И решением проблемы. Туман, который клубился над чашей, а потом превратился в сияющий сгусток и растворился в напитке…
Ариэна сняла с серебряной чашки крышку и, держа над питьём кусок арилла, принялась вызывать туман. Теперь она знала, что это не так уж и сложно – достаточно захотеть, чтобы он появился. Правда, после этого она чувствовала слабость, но это можно было пережить. Концы ветки засветились, и вскоре над ними заклубился туман. Только вот он совсем даже не собирался сгущаться над чашкой, а тем более превращаться в сверкающий шар. Он заполнил всю комнату. Ариэна уже почти ничего не видела и только молилась Аранхе, чтобы Алима не проснулась. Как назло в остальных комнатах служанка Хавела сняла все шторы – она собиралась их постирать, так что вызывать туман там 6ыло ещё опасней. К счастью, Алима не проснулась, а туман довольно быстро рассеялся. Точнее, просто побледнел и исчез.
«Что делать? – лихорадочно соображала Ариэна. – Я не верю, что сон был пустым. Алима не должна умереть. Как заставить туман сконцентрироваться в чашке?»
Тут её осенила идея, от которой ей стало немного не по себе. Ведь взаимодействие двух этих сил больше всего пугало Дамею и её сородичей. Двойная магия. Ариэна прочла в одном трактате, что в зависимости от количества элементов или сил, которые использует колдун, магия может быть простой, двойной, тройной… Нельзя соединять силу паутины с силой тумана, магию аранх с магией арилланов. Нельзя. Так говорили и Дамея, и её сёстры. Ариэну это злило. Она чувствовала, что их страх преувеличен. А то и вообще безоснователен. Если соединив силу паутины с силой тумана, она спасёт Алиму, она должна это сделать. Нравится это аранхам или нет. Арилланов, судя по всему, это не раздражает.
Ариэна решила ненадолго оставить Алиму одну. Уж лучше заняться магией у себя дома. Она искрошила на мелкие кусочки одну нить Дамеи и, высыпав это
