Страх и голод 5 - Константин Федотов

Продолжая исследовать первый этаж, я наткнулся на еще одного голубчика, что уснул со спущенными штанами, сидя на унитазе.

– Что же вы так пьете, ироды? – негодуя, покачал я головой и по аналогии с предыдущим вонзил ему нож в сердце, а рот зажал рукой, только бил я теперь спереди.

Тело дернулось и почти сразу обмякло, даже как-то обидно, слишком легкая смерть для таких ублюдков.

Второй этаж состоял из гостиничных номеров, собственно, там и отдыхала остальная братия. Двери в здании были на магнитных замках, но поскольку электричества нет, все было открыто и позволяло мне с легкостью проникать в номера.

Дело шло по накатанной, люди спали, и я приходил к ним аки смерть с косой, разве что вместо косы был мой кинжал. И вот остался последний номер люкс, и, согласно моим подсчетам, в живых остался тот толстяк в ресторане и еще один человек. А раз он находится в люксе, то это вожак, этакий главный босс. Приоткрыв дверь, я вошел в темный коридор и тут же осекся, так как в нос ударил табачный дым.

– Чего ты там крадешься? Входи давай! – раздался строгий, хриплый голос из глубины комнаты.

Я мгновенно осекся и сменил кинжал на автомат.

– Ну где ты там? Входи, я безоружен! – с усмешкой в голосе добавил он.

– Может, тогда ты покажешься для начала? – предложил я.

– Как скажешь! У тебя ствол, тебе и банковать. – тяжело вздохнув, ответил он, после чего я услышал скрип кожаного кресла, кряхтение и тихие шаги.

Сам же я вышел из номера и встал за стеной, едва выглядывая в коридор. Из комнаты ко мне вышел пожилой мужчина лет пятидесяти. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Седые волосы, неопрятная бородка, бледно-голубые, почти серые глаза. Лицо было покрыто глубокими морщинами и шрамами, но зато одет он был как с иголочки. Черные брюки, лакированные туфли и белая отглаженная рубашка с галстуком.

– Браток, ты что, на свадьбу собрался? – не выдержав, спросил я у него.

– Да нет, вроде бы как на похороны приоделся. – ухмыльнувшись, ответил мужчина. – Давай выпьем, что ли, ведь, как я понимаю, ты последний человек, которого я увижу при жизни. – как-то беззлобно предложил он.

– Что-то я тебя не пойму, старина, ты чего это такой бесстрашный, что ли? Жить надоело? – недоумевая, спросил я, подошел к нему, но сильно дистанцию не сокращал.

– Вообще – да, надоело. – согласно кивнул он головой.

– Что так?

– Рак, от него ни житья, ни спасения нет. Обезболивающего больше нет, алкоголь не помогает, ни спать, ни есть не могу, сил уже нет от него. Вот и решил уйти с достоинством. – пояснил он мне и пошел в комнату.

В просторной гостиной друг напротив друга стояли два шикарных кресла, а между ними стоял стеклянный журнальный столик, на котором стояла бутылка дорогого коньяка, два бокала, пепельница и лежала початая пачка красного «Мальборо».

– А как же твои люди? – спросил у него я. – Не жалко?

– Да они такие же мои, как и твои, парочку знал до всего этого. То, что они творили, это их дело, я им не учитель, не проповедник, каждый сам творит свою судьбу. Но и помешать им я тоже не мог, боялся, наверное, как и тебе мешать не стал. Решил, что пусть все будет как будет, я тебя сразу срисовал, когда ты через забор перемахнул. Раз ты в одиночку всех убить смог, сил тебе не занимать, чисто сработал, ни звука слышно не было. – спокойно говорил он и, открыв коньяк, наполнил им бокалы.

– Интересный ты, однако, человек, но знаешь, твой паленый коньяк пить я не стану. – отказался я от угощения и достал из разгрузки фляжку, наполненную водкой. – У нас свое имеется. Чтобы вы, суки, все без исключения в аду горели за свои деяния! – грозно произнес я и сделал пару глотков из фляги.

– Да, всем нам придется отвечать за свои грехи, и тебе тоже. Убийство – грех, из каких бы побуждений оно ни было совершено. – кивнул мой собеседник и осушил за один глоток половину бокала.

– Это точно. – согласился с ним я. – Но мне не о чем сожалеть будет, я хотя бы людей не мучил и другим помогал. – после своих слов я тут же вскинул автомат и выстрелил ему в грудь, отчего белая рубашка начала окрашиваться в бордовый цвет.

Мужчина повалился назад и с грохотом упал прямо на журнальный столик, разбив его, разливая на себя коньяк и опрокинув пепельницу прямо на свое лицо.

– Вот и ушел с достоинством, старый козел! То-то же!

Довольный собой, я спустился обратно в ресторан, по пути сменив магазин на обычный и передернув затвор, поймал ценный патрон прямо на лету и вставил его в магазин к дозвуковым патронам. Толстяк дождался меня в той же самой позе, только начал очень громко храпеть. Я не стал сваливать грязную работенку на несчастных рабов и со спокойной душой схватил мужика за шиворот и повалил на пол. Толстяк завалился на спину, а его живот еще пару секунд дрожал, словно желе.

– Вокруг конец света, людям жрать нечего, а ты, сука, жиреешь тут за чужой счет! – ухмыляясь, сказал я и трижды выстрелил ему в район сердца.

Запах паленого пороха затмил неприятную вонь в ресторане, а звон бьющихся о стену гильз, словно аккомпанемент, мелодично сопроводил эхом разлетевшиеся выстрелы.

Посмотрев еще раз на икону, я мысленно перекрестился и, сорвав со стола более-менее чистую скатерть, подошел к мертвой девушке. При взгляде на ее замученное и изувеченное тело, мое нутро просто вскипало и давало понять, что я на верном пути. Немного посидев рядом с девушкой, я закрыл ее глаза и накрыл скатертью, а после взял целую бутылку водки со стола и пошел на улицу к сараю, где сидели запертые рабы.

– Да вы издеваетесь? – нахмурившись, сказал я, глядя на жиденькую дверь, что держалась едва ли не на соплях, а после с легкостью вышиб ее ударом ноги.

Заглянув в помещение, я увидел толпу людей, что забилась в угол, и никто из них даже не поднимал взгляда