Сиротинушка - Квинтус Номен
А о том, что «парень разбирается», Александр узнал еще когда по столице внезапно помчались тарахтящие велосипеды с моторчиками: на его вопрос специально обученные люди сообщили, что это — всего лишь выдумка двух гимназистов, которые «у себя в Туле в дровяном сарае такие моторы наладились выделывать». Ну да, что-то забавное придумать почти каждый может, но очень не каждый из выдумки своей сможет выстроить процветающее предприятие. Правда, никто из тех, кого царь расспрашивал, ответить на вопрос «а за счет чего эти гимназисты так процветают-то» не смог, а когда «процветание» привело к появлению на дорогах автомобилей (причем куда как лучше, чем поделки зарубежные), он парнями заинтересовался всерьез (потом об этом он сам Саше и рассказал на одной из встреч) — и удивился еще больше. Оказалось, что в учрежденной гимназистами компании на деле всем руководит тот, который в компании вообще никаких постов не занимает, и все, что компания выделывает, именно им и придумывается. Разрабатывают-то все их поделки люди нанятые, но и тем этот тезка императора очень подробно объясняет, что именно надлежит разработать и часто даже объясняет, как это проделать…
Еще осталось непонятным, как эта компания вообще не разорилась, будучи «всем должна» больше, чем все ее имущество стоило, но она, вместо того, чтобы объявить о банкротстве, очень быстро росла «во все стороны» — а когда эти практически еще гимназисты за лето организовали производство, причем в самом негодном для этого месте, почти десяти процентов всей выпускающейся в стране стали, император компанией заинтересовался всерьез. И уже люди серьезные ему сообщили обо всем подробно, так что как раз когда Саша пришел к нему с просьбой «разрешить выстроить электростанцию на Волхове», он не просто так сразу предложил и его «в товарищи взять»: ему уже несколько человек, которых сам Александр считал людьми весьма компетентными, говорили, что «у этого юноши все проекты продуманы великолепно и он из любого огромную выгоду для себя и для Державы наверное извлечет». Тот же старик Иосса от того, что на заводе в Липецке было сделано, был в полном восторге (ну еще бы, Волков там применил способ, который сам Александр Андреевич придумал еще лет за двадцать до того — и который никто использовать не захотел из-за «дороговизны»), а Николай Александрович Кулибин прямо сказал, что тот «применил все лучшие в мире наработки в деле выплавки чугуна, соединив их в единой печи», чем достиг результатов воистину невероятных. А когда и князь Хилков, которого император назначил ответственным за постройку Сибирской дороги, с усмешкой рассказал, что 'если компания Розанова хоть наполовину обещания исполнит, то дорогу выстроят вдвое быстрее и на треть дешевле, то юношу царь хоть и заочно, но всерьез зауважал.
Ну а позднее, когда электростанция заработала в срок, этим юношей назначенный, к его «советам» Александр стал относиться исключительно внимательно. Не все, что он говорил, все же имело смысл сразу принимать на веру, и уж тем более не стоило все это тут же воплощать — но вот тщательно обдумать высказанные им идеи явно следовало. Так же идея про электричество с рек: Россия на импорт угля из Англии и Германии в год тратила почти тридцать миллионов рублей, и треть этой суммы выплачивалась предприятиями Петербурга, который полностью обеспечивался как раз углем из Англии. Сорок пять миллионов пудов столица этого угля потребляла — и угля столице все равно не хватало, оттого и цены держались столь высокими. А сколько там Волков говорил, электричество заместить сможет? Киловатт-час — это восемь фунтов угля, пять киловатт-часов — уже пуд. Пятьсот тысяч киловатт — это сто тысяч пудов… в час, а значит, эти станции всего дней за двадцать весь импорт угля покроют. За два месяца — весь импорт страны, за год, получается, и всю российскую добычу угля более чем удвоят, если по киловаттам считать. А ведь этот сиротинушка говорил, что потребность в электричестве будет лишь расти с огромной скоростью. И продать все это электричество, да еще по назначенным им ценам, будет исключительно просто — конечно, при таких ценах окупить станции получится очень не быстро, но если промышленность вместо дорогого угля на дешевое электричество пересаживаться станет, но это какие же выгоды Державе-то получатся! Конечно, электричество это — совсем не уголь, его по стране не развести вагонами, но этот хитроумный парень уже придумал, как его и на месте почти употребить с огромной пользой…
Правда, и цена электричества — если ее не в одних деньгах считать — может оказаться… слишком уж высокой. Но ведь есть уже в стране люди, которые такую цену сумеют обуздать! Император еще раз эту мысль обдумал и, вызвав адъютанта, распорядился пригласить к нему господина фон Плеве: сиротинушка не просто же так настойчиво рекомендовал именно его расспросить поподробнее…
Само по себе электричество — это очень модно и прогрессивно, и электрический свет начал быстро распространяться по стране. Особенно быстро это пошло после того, как на Ростовском электроламповом заводе был налажен выпуск ламп «уличного освещения» мощностью в двести пятьдесят ватт (со специальным «русским одновершковым» — а на самом деле сорокапятимиллиметровым — цоколем), в которых «для пущей яркости» на вольфрамовую нить еще напылялся порошок из окиси тория с небольшой добавкой окиси церия. Но «поступь» все же определялась не тем, что лампочки эти хорошо даже улицы освещали, а тем, что такое освещение получалось в разы дешевле любого ранее применяемого. Саша с большим удивлением узнал, что «раньше» то же «Общество Электрического Освещения» в Москве на самом деле «розничную цену» установило более чем в тридцать копеек на киловатт, и в Петербурге барыги, собиравшиеся что-то аналогичное учредить, тоже примерно такие же цены в свой проект закладывали. Но в столице уже император их послал в заданном направлении, после того как сам «товарищем» в постройке ГЭС стал, а вот в Москве его «совершенно неконкурентная цена» просто нокаутировала всех, даже потенциальных, конкурентов.
А еще благополучно обанкротилась в России германская компания «Сименс и Гальске», и теперь, как с ехидной внутренней усмешкой подумал Валерий Кимович,
