Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

Как и сказал сержанту, он обогнул немецкие передовые окопы и пошел вдоль провода связи. У края болота возвышалась высотка: небольшая лесная горка, на обратном склоне которой ютились несколько блиндажей, прикрытых накатом из бревен и замерзшей земли. К ним вели хорошо натоптанные тропы. Подальше, возле лесной дороги, Ловец заметил несколько легких штабных автомобилей, замаскированных сетками. И, самое главное, — проводные линии связи сходились к главному большому блиндажу.

«Бинго. Похоже, здесь у них батальонный КП, а то и полковой», — холодно констатировал он для себя.

Ловец занял позицию на склоне пригорка под разлапистой старой елью, укрытой среди нескольких подобных деревьев, припорошенных нетронутым снегом. Отсюда открывался отличный вид на вход в главный блиндаж и прилегающую к нему территорию. Затаившись, вскоре снайпер увидел, как внутрь вошли несколько немцев. Ловец прикинул варианты. Штурмовать в лоб — самоубийство. Ведь подле блиндажа располагался опорный пункт с пулеметом, где солдаты постоянно несли караул. Нужно было как-то выманить офицеров наружу или создать ситуацию, когда их управление будет парализовано.

Впрочем, как говориться: на ловца и зверь бежит. И вскоре его внимание привлекла группа из трех немцев, вышедших покурить. Они встали под навесом, прикрывая свои бензиновые зажигалки от предрассветного ветра. Он внимательно рассмотрел их в ночной прицел. Знаки различия на своих офицерских шинелях они и не думали скрывать. Один — майор, еще двое — обер-лейтенант и лейтенант. Отличные мишени. Ловец заранее установил на винтовку глушитель. Три выстрела — почти беззвучные. И три тела осели в снег. Из блиндажа выскочил еще один человек, наклонился к упавшим, но, он не был офицером, по виду обычный солдат, возможно, связист, и снайпер пока позволил ему жить, чтобы не тратить на незначительную цель еще один ценный заряд.

В блиндаже началась суета. Ловец видел, как силуэты солдат из караула метнулись к подстреленным. Кто-то пытался дозвониться по полевому телефону на какой-то другой командный пункт. Но снайпер предусмотрел и это. Ранее, продвигаясь вдоль телефонных кабелей, он установил на один из них жучок для прослушки. Теперь в его наушниках раздавались обрывочные фразы на немецком, который он знал неплохо:

«…Майор Берг и обер-лейтенант Штайнер убиты! Лейтенант Хорст тяжело ранен! Какой обстрел? Нет, выстрелов не слышно… Может, миномет? Или партизаны? Проверьте связь со второй ротой!.. Шмидт, возьмите людей, осмотрите периметр!»

Ловец усмехнулся. Немцы думали о неожиданном обстреле или партизанах. Но, вовсе не предполагали, что смертельная угроза — это всего один человек, устроивший охоту на их командный состав.

Глава 4

Воспользовавшись паникой и суматохой, Ловец бесшумно выбрался из-под ели и сменил позицию. Он переместился ближе к дороге, ведущей к штабному бункеру, попутно перерезав провода немецких полевых телефонов. Его новый план был смел до безрассудства. Из рюкзака он извлек несколько мин собственного изготовления, — собранных им уже здесь, в этой реальности, из трофейных деталей, которые удалось раздобыть на захваченных немецких позициях в деревне. Под прикрытием темноты и продолжающегося хаоса у КП, он подкрался к дороге и установил мины под днища двух грузовиков с прицепленными легкими полевыми орудиями. Еще одну мину, — самую большую, — он сунул под полугусеничный бронетранспортер « Sd.Kfz. 251», стоявший в стороне, больше известный, как «Ганомаг».

Пока Ловец работал с минированием, центр внимания противника находился возле штабного блиндажа-бункера. Взвод солдат охраны во главе с унтер-офицером быстро высыпал из соседних блиндажей, заняв круговую оборону вокруг штаба. Трупы офицеров куда-то унесли. Немецкие солдаты зажгли электрические фонарики, но это им мало помогало. Они шарили тусклыми лучами по ближайшим кустам и деревьям, всматриваясь в силуэты промороженных веток, выхваченных из темноты, но ничего интересного не замечали. Потом включили зенитный прожектор и стали шарить уже мощным световым лучом по склонам, заросшим лесом.

Это снайперу совсем не понравилось. Ловец залег, выждал, пока они повернут световой поток в другую сторону, переместился подальше и активировал радиовзрыватель одной из мин под тем грузовиком, в кузове которого находился этот прожектор, который он тоже успел заминировать. Как раз рядом с тем грузовиком стояли бочки с горючим. Раздался грохот, и вспышка от взрыва осветила всю поляну перед штабным блиндажом, а бочки, в которых оказался бензин, сразу загорелись ярким оранжевым пламенем, превратив ночь в день. Прожектор, установленный на грузовике, перестал существовать, как, впрочем, и его расчет.

Немцы заметались возле своего штаба, пока жаркое бензиновое пламя плавило снег и с треском поглощало лесную растительность на склоне холма. В эту секунду Ловец четко увидел человека, выскочившего из штаба: лицо пожилого гауптмана, искаженное яростью, отчаянием, недоумением и страхом. Он что-то кричал, отчаянно жестикулируя.

Снайпер выстрелил. Но, немецкий офицер так дергался в своей истерике, что Ловец промазал. Но, второй раз выстрелить в гауптмана он не успел, поскольку тот быстро юркнул обратно в свой бункер. Впрочем, Ловец успокаивал себя после промаха тем, что мертвого командира немцы в этой ситуации быстро заменят каким-нибудь упоротым и амбициозным лейтенантом, а вот такой гауптман, старый кабинетный служака, отправленный вместо пенсии на передовую, который истерит от неожиданного нападения на штаб, сходит с ума от внезапной смерти своих камрадов, от неизвестности и беспомощности, который боится высунуть нос из бункера, — такой психологически неустойчивый тип как раз был сейчас очень кстати и гораздо хуже для системы управления немецкого батальона, чем любой офицер, обладающий выдержкой.

Ловец отошел на безопасное расстояние. Снова, пользуясь темнотой и неразберихой у немцев, он забрался на возвышенность с другой стороны. И там снайпер достал из рюкзака ценный, хоть и наполовину разряженный гаджет — портативный прибор РЭБ с подключенным к нему сканером частот и с разборной антенной, которую он быстро собрал и подсоединил к небольшой коробочке, начиненной микросхемами. Быстро определив частоты немецких радиопередач, он нацелил антенну подавителя на узел связи с передающими антеннами, растянутыми между мачтами на выровненной площадке склона, и включил режим генератора помех на основных частотах немецких тактических раций. И тут же радиосвязь вражеского батальона превратилась в шипящий, скрежещущий вертеп.

Теперь музыкант начал вторую часть представления. Прицеливаясь из своей винтовки, он стал методично отстреливать в темноте всех, кто пытался наладить связь. Телефониста, выбежавшего с катушкой кабеля. Офицера связи, жестикулирующего у запасной рации в задней части грузовика связистов. Застрелил и курьера, пытавшегося использовать мотоцикл с коляской для передачи донесения в виде пакета.

За полчаса Ловец превратил организованный тыл вокруг штаба батальона в изолированный и охваченный огнем и паникой ад. Почти все штабные офицеры