Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков
Не знаю почему, но всякий раз встречаясь с Надеждой Алексеевной я чувствую себя героем романа Ильфа и Петрова, точнее его Гайдаевской экранизации. Помните сцену с Воробьяниновым и его тещей? Густой бас в таком тщедушном теле: «Как же было дать вам брильянты, когда вы пустили по ветру имение моей дочери»? Нет, голос у нее хоть и низкий, но далеко не такой карикатурный, а вот интонация та!
— Добрый день, графиня! — постаравшись придать максимум любезности своему голосу, поприветствовал я будущую тёщу.
— Ваше императорское высочество, — с видом почтенной римской матроны перед гладиатором ответила она.
— Вы прекрасно выглядите, мадам. Надеюсь, и остальные ваши домашние находятся в добром здравии?
— А вот вы переменились. Какой, однако, загар…
— Вам нравится?
— Не уверена. В юности я, признаться, имела слабость к юношам романтического вида. Томным и бледным…
— Как Чайльд Гарольд?
— Что-то в этом роде. А вы, молодой человек, больше похожи на пирата!
— По крайней мере дамы мне такого еще не говорили, — улыбнулся я.
— И мне любопытно, — не обращая внимания на мои слова, продолжила графиня, — что ждет мою дочь рядом с таким человеком? Будет ли у нее титул и положение в обществе? Кем станут ее дети?
— Решили сразу расставить точки над i? Что же, прямые вопросы заслуживают откровенного ответа. Тем более что мы с братом успели все подробнейшим образом обсудить и пришли к решению, которое, как мне кажется, устроит всех.
— Я вас слушаю.
— Итак, моя законная супруга станет великой княгиней, а наши с ней дети будут считаться членами императорской фамилии. Единственное ограничение — титул. Они станут не великими князьями, а князьями императорской крови, что автоматически отодвинет их в очереди на престолонаследие. Впрочем, у моего августейшего брата столько сыновей, что говорить о чьих-либо еще правах на престол можно лишь чисто теоритически. Так что да, у вашей дочери будет положение, о котором вы прежде не могли и мечтать. Кем она могла стать ранее, фрейлиной или статс-дамой? Теперь у нее будут свои…
Убеждая мать, я постепенно разгорячился и не заметил, как позади меня тихонько отворилась дверь.
— То же можно сказать и о положении всей вашей семьи. Ваши сыновья станут флигель-адъютантами, дочери фрейлинами…
— Константин Николаевич, — перебил меня звонкий голос. — Прошу вас сию же секунду прекратить этот торг или… я буду вынуждена вам отказать!
— Что? – растерялся я.
— Вы меня слышали. Я…я люблю вас, это верно, но беда в том, что меня вовсе не прельщает жизнь, которую вы мне предлагаете. Двор, титул и положение в обществе это все, конечно, прекрасно, но… это вовсе не то, чего я хочу!
— Хм, — озадаченно посмотрел я на свою невесту. — Сдается мне, этот разговор случился очень вовремя. В таком случае прошу поделиться, чего вы желаете?
— Константин Николаевич, все дело в том, что я с детских лет восхищалась своей матерью. Ее умению отстаивать свою свободу, вести дела, каждый день доказывая окружающим, что она не только не хуже, но лучше многих мужчин! Вы спрашиваете, чего я желаю? Свободы. Возможности заниматься чем-то кроме глупых церемоний и выслушивания сплетен. Мне казалось, что вы человек не чуждый прогрессу и поддержите мои устремления. Но если нет — клетка, пусть даже и золотая, это вовсе не то, к чему я стремлюсь.
На лице старой графини появилось нечто вроде досады. «Кто ж говорит такое до свадьбы?»
— Что скажете, Надежда Алексеевна? — посмотрел я на потенциальную тещу.
— Скажу, что молодец девка! — по-простонародному ответила та, как будто вспомнив о своих купеческих корнях. — Будет кому дела передать, коли помру!
— На счет этого не беспокойтесь, сдается мне, вы нас всех переживете.
— Ты, князь, мне зубы-то не заговаривай. Скажи, чего решил?
— Похоже, я искал жемчуг, а нашел бриллиант, — усмехнулся я, откровенно любуясь Стасей. — При моём образе жизни, сударыня, мне просто необходим верный человек, который будет заниматься делами.
— Ну вот и славно коли так! — облегченно вздохнула графиня, после чего позвала греющего уши за дверью казачка. — Антипка! Неси икону, курицын сын, благословлять молодых буду!
Говоря старой графине, что все обсудил с братом, я немного лукавил. Мы и впрямь много с ним говорили в последнее время, но только не об условиях, на которых мне будет позволено заключить этот брак. У нас с Александром были более важные темы…
— Пойми, Саша, — убеждал я его. — Речь сейчас не о реформе как таковой, не об отношениях барина и мужика и даже не о восстановлении исторической справедливости, о коей любят толковать люди, не имеющие ни малейшего понятия ни об истории, ни о справедливости. Речь о нашем будущем, о самом существовании России. Которое закладывается здесь и сейчас. Либо мы сможем совершить теперь рывок и преодолеть накопившее отставание от самых передовых стран Европы и мира, либо нас сомнут. Расчленят на куски, натравят одну часть народа на другую и будут с упоением наблюдать за гибелью.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Хотел бы я, чтобы так и было, но нет. У нас очень мало времени. Еще немного и революция станет неизбежной, а тогда нас, наших детей и внуков уже ничего не спасет…
— Но то, что ты предлагаешь, ненамного лучше! Дворянство издавна было опорой трону, а ты стремишься его уничтожить.
— Не уничтожить, а лишить незаслуженных привилегий!
— Они заслужены поколениями предков…
— Вот именно, были заслужены. А нынешние потомки гордых бояр служить не желают вовсе. Поэтому все просто, нет службы — нет привилегий! И, заметь, я вовсе не предлагаю упразднять титулы или сжигать родословные книги, как это сделал Федор Алексеевич. Но права и обязанности у всех твоих подданных должны быть равными.
— Только если на бумаге, — фыркнул царь. — И ты сам это прекрасно понимаешь.
— Понимаю. Но, тем не менее, сделать это необходимо.
— Ну хорошо. Тем более что многие дворяне сейчас ничем не отличаются от разночинцев и городских обывателей. Пусть так. Но твои предложения по освободительной реформе… они хуже всякой революции!
— Почему?
— Ты еще спрашиваешь⁈ Да они уничтожат помещичье хозяйство. Если ты не забыл, хлеб наш главный экспортный товар!
— И выращивают его как раз крестьяне.
— Ты ошибаешься!
