Костя - esteem
— Мяф.
— Что? Ничего подходящего не нашла? — усмехнулась Костя. И тут произошло нечто непонятное. Пока все девчонки смотрели на кошку, Зарецкая и Славутич по какому-то наитию посмотрели на девчонку. А у той…а у той вдруг на миг ярко блеснули жёлтым светом глаза! И по короткой белобрысой причёске запрыгали розовые искорки! Всего на миг! Забава и Юлька переглянулсь, и заметили внимательный взгляд Лики, которая тоже подозрительно смотрела то на них, то на Костю, то на кошку. Ничего не заметив, аследница продолжала:
— Может заказать тебе мяска? Правда не знаю есть ли оно в кофейне.
— Мяф.
— Пива?
— Мяф.
— Безалкогольного? А если не будет?
— Мяф.
— Ну уж уволь, подруга Ника, — завертела головой Костя. — Если начнёшь, то закончишь как твой приятель-алкаш. Коньяком! Алкогольного я тебе не закажу.
— Жорик Ли. Корейский принц ГопСо? — фыркнула Барсучонок. — Помнится ты рассказывала о нём в деревне.
— Так, дамы! — снова стукнула по столешнице цесаревна. — Хочу обратить ваше внимание! — дамы замолчали и даже к Никотине перестали приставать. — Если кто-либо из вас положит глаз на хмыря по имени Георгий Болен он же Жора, он же Гоша, он же Ли ГопСо, высеку на конюшне розгами. Лично! А лучше батогами! Забава, Шура и Лера, вы онём ничего не слышали, но на всякий случай предупреждаю и вас!
— Что у тебя с ним? — сразу полюбопытствовала Задавака. — Всё так серьёзно?
— Не знаю, серьёзно несерьёзно. Но зарубите себе на носу — эта птица не вашего полёта! Это мой фуцен! — и тут уже все заметили яркий высверк жёлтых глаз наследницы и танец розовых искр у неё в волосах. На миг девушки онемели.
— Мистика! — прошептала впечатлительная Бажена.
— А что он из себя представляет, твой…эмм…фуцен? — поинтересовалась Шурка Чарторыжская.
— Пока не знаю, — махнула рукой Костя. — Но он обещал вскорости весь мир поставить на уши…или раком? Что-то подзабыла. Так что готовьтесь — если он не соврал, а я так не думаю, — лет через несколько становиться на голову или в позу прачки.
— А ты? — снова хихикнула Лерка.
— Ну и я тоже, куда ж я денусь? — самокритично пообещала цесаревна.
— К тебе скоро попросится Полина Бенкендорф, — тихо сказала Лика, когда девчонки отсмеялись.
— Откуда инфа? — тут же спроисла Костя. Лика промолчала. — Во фрейлины? — уточнила девушка.
— Нет. В команду.
— Причина?
— Здоровые амбиции. Чёткое видение перспектив, она решила поставить на наследницу, после того, как её отец обрисовал ей тебя. И мы ей доверяем, — опередила Лика вопрос Кости.
— Мы, это кто?
— Мы, — коротко ответила немногословная охранница. — Она полностью лояльна к династии и семье.
— Хорошо, — немного подумав сказала Костя и посмотрела на Забаву, не заметив при этом как сморщила хорошенький носик Юлька Зарецкая.
— Если всё так, как ты говоришь…я её порядком удивлю!
Забава смотрела на Костю и не узнавала. Ещё вчера она после пар орала матерные частушки на складе завода. Ещё вчера Забава торговалась с ней за стоимость кассет. Ещё пять лет назад обзывала её деревенщиной и взяла под своё крыло, не позволяя никому её обижать. А сегодня перед ней настоящая наследница! Да, какая! Умная, деловитая, гордая! Забава долго думала. Думала, думала…"Правильно сделала, что перевелась". В конце-концов надумала девушка.
4
Полтора месяца пролетели незаметно. Ко двадцатому ноября, вся семья собралась в Зимнем. Приехали даже папа Коля и мама Карина. После бурной встречи с мамой Аней и ночью проведённой в её спальне(императирца ни за что не хотела расставаться со старшей дочерью) у Кости появилось парочка свободных часов. Поразмышлять. ей понравилось учиться, вновь сесть за парту, правдв Юсупов раздражал своим примитивизмом.
— Кроме, как надувать через соломинку лягушку, то есть заряжать магией камни, мы у него ничему не научимся, — резюмировала цесаревна на заседании своего тайного клуба, то бишь команды у себя в имении.
— Так что делать? — спросила…Полушка…ага! Полина Бенкендорф получила именно такую кличку, когда в течение месяца тихо и незаметно для остальных высокородных подружек, вступила таки в команду наследницы. Приняли её ровно, без неприязни. Одна только Зарецкая поначалу дичилась новой подруги, но потом вроде смирилась и они даже начали приятельствовать.
— Не знаю, — скривилась Костя. — Что-нибудь придумаем. Пусть возвращается в Питер.
— А кто у нас артефакторику преподавать будет? — снова поинтересовалась Полина.
— Томная Тома, — ответила костя имея в виду Тамару Сергеевну, декана.
— Так она же не маг?
— Зато мы маги. Разберёмся! — поставила точку в разговоре цесаревна.
Они потихоньку начали работать над автомобилем нового поколения, как назвала свой проект Костя. Девушка просто залезла в свой личный "интернет" и скопировала чертежи и все данные на…Хёндай IX 35. У Марины Николаевны такая машина была в прежнем мире и она отлично себя зарекомендовала. Тем более что "там" её уже практически не выпускали заменив на Хёндай Туксон.
Нет, так-то на общем бабсовете, как окрестила их сборища всё та же Полина, решили выпускать Лады. Тройки и Шестёрки. Ни семёрки ни восьмёрки Марине не понравились изначально. А вот для себя любимой и для бабсовета Костя решила сделать исключение. Ну и для семьи…наверное. Как-то в телефонном разговоре она упомянула о своей мечте Коте. Так у той тоже вдруг возникла такая мечта и они вдвоём с Котом начали учиться в автошколе.
Пришлось заводить знакомство с компаньоном деда, на паях владевшим частью станкостроительного завода, который уже вот-вот должен был приступить к началу производства. Шли последние отделочные работы в цехах. Лев Карлович со странно-знакомой фамилией Болен, оказался хватким и деловым человеком. Автомобильное производство, в компании с такими пайщиками как Романовы, его определённо заинтересовало. Костя пообещала встретиться с ним после своего дня рождения и окончательно решить с ним и с дедом Василием вопрос по строительству новых цехов. Потом у неё были переговоры с администрацией Бобруйского Шинного комбината насчёт разработок автомобильных протекторов нового образца. Она предложила кордовые армированные вставки. Дело пока шло ни шатко ни валко. Всё упиралось в сроки, а у неё ДР на носу!
20-го Ноября и последующие три дня были объявлены праздничными. Всем трём близнецам в этот день пришлось несладко. Но хуже всего, конечно старшенькой.
— Когда на тебя напялили это платье, для большого выхода, я чуть не разрыдался, — сказал со смешком Кот. — На твою физиономию без слёз невозможно было смотреть!
— Поулыбайся мне тут, котяра! — злилась на себя и на весь свет девчонка. — Посмотрю я на тебя, когда будешь кавалергардскую кирасу примеривать. И шлем!
— Не ругайтесь, — тут же влезла Котя.
— Вот кому хорошо! — улыбнулся брат. — Ничего кроме белого лёгкого платья и шубки на улице!
