Физрук: на своей волне 6 - Валерий Александрович Гуров

— Слушай, Володя… — медленно заговорил Миша, понимая что все за столом ожидают именно его реакции, как лица принимающего решения. — А ведь ты, блин, конкретно по делу говоришь, четко весь расклад нам обозначил.

— Вот тож, как на блюдечке! — согласился Аркаша, наконец перестав тереть лицо ладонями.

— Тут я с тобой вообще без вариантов согласен, Володь, причем согласен на все сто процентов, — выдал таки Миша свой вердикт.

Он поднял глаза и посмотрел на меня — уже не раздумывая, а оценивая в призме моих слов. Мужик тяжело выдохнул и покачал головой, явно впечатлённый моим «расследованием».

— У меня этот момент реально из головы вылетел. Что с такими персонажами по-мужски разбираться — это риск, — продолжил Миша. — Я как-то упустил, что они в любой момент могут перестать быть «мужиками» и спокойно побежать жаловаться, как терпилы.

— Подожди, — резко вклинился Аркаша. — Ты сейчас это к чему ведёшь?

Он повернулся ко мне.

— Володь, ты предлагаешь вообще их не трогать? Потому что если так, это уже не осторожность, а прямо конкретная слабость! Мы не перед кем заднюю не давали, и перед этими гастролерами тоже не дадим!

Миша медленно развернулся к Аркаше, но я ответил раньше.

— Я предлагаю не давать им инициативу, — сказал я ровно. — Как только мы начинаем «по-мужски», они получают право играть по-другому. А по-другому — это уже не наш разговор, а разговор по им установленным правилам.

Саша коротко усмехнулся.

— Сейчас не девяностые, — согласился он. — Сейчас тот, кто первый побежит писать, формально будет прав.

Миша тоже усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Да… — он покачал головой. — Этот момент я, честно говоря, вообще не учёл. Если они реально побегут, крайними окажемся мы.

За столом повисло напряжение. Аркаша откинулся на спинку стула и недовольно цокнул языком.

— Мне это не нравится, — сказал он честно. — Но логика в этом все-таки есть, отрицать не буду…

— Голова у тебя, Володя… — снова заговорил Миша после паузы. — Блин, котелок у тебя варит прям конкретно.

— Слишком конкретно, — буркнул Аркаша. — Аж бесит.

Саша усмехнулся краем рта.

— Обычно, когда бесит, значит, попали в точку.

— Мне бы лично такое даже в голову не пришло, — признался Миша и покачал головой. — Вот честно говорю.

Я это услышал и отметил про себя. Зная характер Миши, я заранее держал в уме возможную реакцию. Он по натуре лидер, привык быть первым и предлагать решения. И я вполне допускал, что моя идея может задеть самолюбие моего лучшего ученика, пусть и неосознанно.

Я ждал, что он сейчас упрётся. Что скажет: «Нет, делаем по-моему». Тем более в этой новой для меня реальности всё выглядело перевёрнутым. Формально я был младше Михаила сразу на несколько десятков лет. А в таких раскладах старая поговорка работает железно: яйца курицу не учат.

И Миша, разумеется, не мог знать, что в этом разговоре именно он — те самые «яйца». Поэтому, откровенно говоря, я ожидал другого.

Но вместо этого Миша медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Без геройства обойдемся. Но и без того, чтобы выглядеть слабаками.

И только после этого мы перешли к формальной части. Голосование мы всё-таки провели, чтобы не ломать наши же правила, которые сами когда-то и установили.

Миша встал из-за стола, выпрямился, обвёл взглядом стол.

— Ну что, мужики, — сказал он. — Есть среди нас такие, кто готов проголосовать против плана Володи?

Пауза затянулась. Ни Аркаша, ни Саша слова не сказали. Остальные пацаны только медленно качали головой.

— Понятно, — констатировал Миша. — Ни одного голоса против.

Миша мельком посмотрел на часы, прикидывая в голове оставшееся до стрелки время.

— Так, — сказал он. — Стрелка у нас уже через час. Думаю, пора сворачиваться с обсуждениями и начинать выдвигаться на место.

Он сделал паузу и снова посмотрел на меня, уже без улыбки, собранно и сосредоточенно.

— Володя, я правильно понимаю, — начал он, — боевое оружие мы с собой не берём? Понятно, что мочить никого не планируем, но ты же сам знаешь, что настоящий ствол на собеседника действует куда убедительнее любых слов.

Аркаша сразу оживился, будто ждал именно этого вопроса.

— Вот, — задорно сказал он. — Я тоже про это думаю. Иногда одного вида хватает, чтобы разговор шёл правильно.

Саша медленно повернул голову, тоже подключаясь.

— А иногда одного вида хватает, чтобы потом все вместе по кабинетам ходить, — высказал он свое мнение.

— А че ты ментов боишься, Сань? — Аркаша вскинул бровь.

Я не дал спору разгореться и сразу обозначил позицию, не оставляя пространства для манёвра.

— Всё именно так, мужики. На стрелку берём только то оружие, на которое есть лицензия. Только травматы и никаких боевых стволов. Охотничье оружие тоже не берём. Им этих козлов можно и завалить, а нам это вообще ни к чему.

— Так, а если они приедут не с пустыми руками? — жёстко спросил Аркаша. — И что тогда? Будем быстро бегать, низко приседать?

— Не приедут, — отрезал я.

Аркаша развел руками и перевел взгляд на Мишу, желая услышать его мнение по ситуации.

— Граница понятна, — сказал мой лучший ученик. — И, если честно, вовремя. Потому что мы уже собирались орудие брать.,

Аркаша с этими словами вытащил свой ствол из-за пояса и положил на стол, довольно хмеля.

Я видел по лицам мужиков, что они меня поняли. И я прекрасно осознавал, что разговоры про боевое оружие из уст моих бывших учеников были не ради красного словца. Эти люди знали, о чём говорят, и поэтому важно было сразу провести чёткую границу.

Наверняка, что от части того оружия, которое у нас было ещё со времён лихих девяностых, мужики к этому моменту избавились.

Сейчас такое хранить откровенно опасно. Полиция наблюдает куда внимательнее, чем раньше. Всё-таки наступили совсем другие времена.

Мы все за свою жизнь слишком хорошо усвоили одну простую вещь: ситуация в стране способна измениться кардинально буквально за несколько часов. И это, к сожалению, не страшилка и не преувеличение. История уже не раз показывала, как быстро привычный порядок может рассыпаться в пыль.

Вывод из этого следует простой и неприятный: нужно всегда быть начеку. Да, власти в нормальной ситуации стоит доверять и поддерживать. Но бывают моменты, когда власть оказывается бессильной. И тогда рассчитывать приходится только на себя.

Но сегодня, даже если что-то и осталось, сегодня это точно не должно было выходить из тени. Теперь каждый шаг оставлял след, а дальше уже неважно, прав ты или нет — разбираться менты будут долго и нудно.

Я поймал себя на том, что снова