Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

Майор начал читать. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Наконец, он поднял на меня бледно-голубые глаза:

— Так это насчет вас писали нашему начальнику Управления?

— Не могу знать, — так же сухо отчеканил я.

— Ну ладно, — он вернул бумаги.

— Товарищ майор, — заторопился старшина, — при этом… при задержанном обнаружена крупная сумма денег. Сколько точно, не знаем. Не считали. Вот!

Начальник оживился:

— Та-ак, а вот это уже интересно… Ну-ка покажи!

— Вот!

— И правда, изрядно, — удивился майор. — Погоди-ка.

В руках у него оказался офицерский планшет, подобный моему, и он велел положить деньги туда, предварительно выругав и старшину, и сержанта за дремучесть в области дактилоскопии:

— Залапали, что ли руками своими? Э, скобари! Чем думали⁈

Те виновато сопели, не оправдываясь. Майор махнул рукой:

— Ладно, чего уж теперь… Ну что, все теперь?

— Да, — сказал все тот же опер.

— Грузите! — распорядился начальник. — Вот этого, — он ткнул пальцем в обладателя американской куртки, — и еще вот этих трех давайте в автобус, остальных в «студер». Иван Петрович, — обратился он к капитану в форме, — забирай их к себе. Давайте!

Я понял так, что лишь четверо из задержанных представляют интерес для угрозыска, остальные — мелочь, которыми займется отделение милиции.

И все пришло в движение. Шантрапу поволокли в крытый «студебеккер», троих, в том числе моего клиента, в автобус.

— Товарищ майор, — поморщился один из оперов, — да он же грязный, как боров из лужи! Куда его такого?

— Много вопросов задаешь! — отсек начальник. — Вот ты и будешь салон отмывать, если что!

За словом в карман он явно не лез.

Не успел я так подумать, как он обернулся ко мне:

— Соколов, едете с нами!

— Есть, — сказал я.

Упомянутый автобус оказался машиной довольно редкой: ЗИС-16 довоенного производства. По тем временам верх элегантности и передового дизайна — «зализанные» аэродинамические формы. Но теперь, конечно, выглядело авто сильно потрепанным, видимо, пройдя многими дорогами прифронтовых полос.

Задержанных на самом деле без церемоний разместили на полу автобуса. Громыхая, старик ЗИС-16 покатил по разбитым мостовым. Опера, молодые парни, тоже, скорее всего, вчерашние демобилизованные, поглядывали на меня с интересом, но без команды начальника заговорить не решались. Дисциплина тут была железная.

Ехали недолго. Вскоре притормозили у солидного, но сильно обшарпанного дореволюционного здания. Судя по вывескам, здесь располагались управления как МВД, так и МГБ. Майор распорядился развести задержанных по камерам, а мне сказал:

— Идем, майор, к начальству. Обрадуем его твоим прибытием.

В здании жизнь кипела. Люди в форме и штатском носились туда-сюда, в курилках сизыми облаками стлался табачный дым, гремели там и сям пишущие машинки. Мы поднялись на второй этаж, полутемным коридором прошли к начальственному кабинету. Уже перед ним майор как бы спохватился:

— Да, я же не представился? Булыгин моя фамилия. Константин Иванович.

— Очень приятно.

С тем и вошли в приемную, где нас встретил с иголочки одетый, выутюженный младший лейтенант:

— Товарищ майор, проходите, товарищ полковник вас очень ждет! А…

— А это майор Соколов. Со мной.

И мы вошли в кабинет.

За длинным столом для совещаний сидели двое. Милицейский полковник — моложавый мужчина с крупными, правильными чертами лица, роскошно выглядящий в темно-синем кителе с орденами Красного Знамени и «Знак почета», с светло-серебристыми погонами. И штатский в добротном сером костюме, лысый, в золотых очках, с холеным лицом, похожий на университетского профессора. Странновато видеть такое лицо в таком учреждении.

— А! Константин Иваныч! — картинно всплеснул руками полковник. — А мы ждем тебя как из печки пирога! Ну что? Есть улов?

— Кое-что есть, — согласился Булыгин. — Но прежде вот… Хочу познакомить. Майор Соколов из контрразведки. Из Германии. Ну, о котором телеграмма была…

— А! — вскричал полковник еще радостнее. — Так это ты… вы, майор⁈ Очень рад!

— Можно на «ты», товарищ полковник, — я улыбнулся.

— Присаживайтесь. Константин Иваныч, приземляйтесь тоже.

Мы присели. Я уловил на себе пристальный, цепкий взгляд «профессора».

Так. Похоже, коллега. Или я плохой спецслужбист, если не угадал.

Булыгин веско объявил:

— Майор Соколов отличился при задержании преступника. Мы так и познакомились с ним.

— Н-ну, майор, — вальяжно пробасил полковник, — хорошо начинаешь службу… С места в карьер. Только прибыл — и сразу задержал! Так, что ли?

— Точно так, товарищ полковник, — сдержанно ответил я.

— Расскажешь в подробностях?

— Как прикажете.

— Считай, что приказал.

И я в подробностях доложил о задержании, на всякий случай похвалил старшину с сержантом, но майор тут же перебил:

— Ну, Соколов, не скажи. Эти… — он сдержался при начальстве, — они за деньги хватались голыми руками, отпечатков там своих наставили. Теперь поди разберись, кто там их брал!

— И большая сумма? — впервые подал голос штатский.

— Порядочная, — майор сдвинул планшет вперед. — Пока не считал, но и так ясно, что тысяч под десять.

— А что этот субъект собой представляет? — вновь задал вопрос интеллектуал. — Я так понял, что мелочь, шпана уличная? Апаш?

Майор слегка запнулся, как бы угадав, что его ловят на противоречии, но еще непонятно каком.

— Н-ну… да, конечно, — с разбегу проговорил он. И тут же получил встречный насмешливый вопрос:

— И откуда у него такая сумма? Гоп-стопом столько насшибал?

Майор молчал, напряженно соображая. Понятно, что гоп-стопом, то есть примитивным уличным грабежом и разбоем столько не наберешь.

— Выясним, товарищ полковник.

Это он обратился не к милицейскому полковнику, а к штатскому.

Ну что ж! Калейдоскоп сложился. Я решил, что мне пора выступить.

— Разрешите, товарищ полковник? — а я обратился к милиционеру. Тот кивнул.

— Здесь есть одна странность, — начал я. — И похоже, вопрос сложнее, чем на первый взгляд кажется.

— Та-ак, — поощрительно протянул штатский полковник, глядя на меня поверх очков.

— Деньги эти, купюры в смысле — очень новые. Ну совсем новые! Как вчера из-под печатного станка. Но на фальшивки не похожи. Понимаете?

— Поясните, — спокойно молвил штатский.

— Я бы проверил их серии и номера. Почти уверен: они окажутся из тех, что попали в руки немцев в первые дни войны. И с тех пор лежали без движения где-то. И вот объявились. Как они попали в руки этого, как вы говорите, апаша? Вот что узнать очень интересно! Надо с ним качественно поработать. Здесь может быть ниточка, которая приведет…

Я сделал краткий резкий жест, усиливающий эффект сказанного.

— К золотой жиле, — закончил за меня «профессор» и сняв очки, усталым движением провел по глазам. — А откуда у вас такие сведения?

— Ну я ведь в СМЕРШе служил, — усмехнулся я.

— И то верно, — без эмоций отозвался он, а к полковнику обратился уже с эмоцией, на подъеме:

— Николай Алексеевич!

— Да? — спросил тот без радости