Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов
— Потому и было принято решение отправить нас сюда, в это военное прошлое, чтобы оказать вам помощь и постараться уменьшить потери. С этой целью создали специальный сверхсекретный научно-исследовательский центр, шифр — «Оркестр». Задача — работа с историческими аномалиями, проверка гипотез, коррекция и обеспечение стабильности исторического пути Родины. Мы — «музыканты Оркестра». Бойцы спецназа, добровольцы, забрасываемые «Оркестром» в ключевые точки прошлого для сбора данных, проверки технологий в реальных условиях и оказания целевой помощи ради развития событий в пользу нашей страны.
— Значит, вы не один такой? Кого еще забросили из будущего и куда? — задал вопрос Угрюмов.
И в глазах майора попаданец прочитал уже неподдельный, жгучий интерес к необычной теме. Наживка сработала! И новая легенда, кажется, была принята! Удовлетворенно хмыкнув про себя, Ловец продолжил достраивать несуществующими деталями собственную выдумку:
— «Оркестром» был разработан комплекс «Хроносфера», — установка для управляемого переброса сквозь время, экспериментальное портальное устройство, способное с помощью воздействия высоких энергий перемещать за один раз не более трех человек со снаряжением, размещенных внутри специальной сферической капсулы. Кроме меня, в нашу группу входили еще двое бойцов. Задача группы: прибыть в заданный район, оказать точечное воздействие на ход боев на конкретном участке с целью минимизации потерь Красной Армии и подготовки срезания Ржевского выступа. При этом, особое внимание уделить сохранению жизни ключевых специалистов и просто хороших бойцов, чья потеря могла бы иметь негативные последствия для страны. Но, на точку десантировался только я…
Ловец говорил уверенно, его выдумка обретала плоть и кровь. «Оркестр», «Музыканты», «Комплекс Хроносфера» — звучало солидно, по-советски секретно и фантастично одновременно.
— Что же пошло не так? — глухо спросил Угрюмов.
Его голос был ровным, в нем уже не ощущалось прежней безапелляционности, а чувствовалось профессиональное желание узнать и понять все аспекты феномена, который так внезапно предстал перед ним в виде самого Ловца и его рассказа.
— При перебросе, — Ловец опустил глаза, изобразив досаду и скорбь, — произошел какой-то сбой. Комплекс «Хроносфера», возможно, разрушен или блокирован. А возможно, просто случился какой-то незапланированный энергетический выброс, или помехи… Я не физик, а всего лишь исполнитель-оперативник. Я не знаю, что именно там произошло, на той стороне канала переноса… Я очнулся один в снегу. Со мной — только часть снаряжения. Связь с моими товарищами и с нашим временем — потеряна. Я оказался здесь с заданием, которое теперь невыполнимо в полном объеме. Но с возможностью помогать вам бить немцев. Что я и делаю, как могу с теми инструментами, которые у меня остались. Задача — выжить, нанести максимальный ущерб противнику и… по возможности, не создавать парадоксов, способных нарушить ход истории. Хотя, — он горько усмехнулся, — само мое присутствие в прошлом уже, наверное, является парадоксом.
Он поднял голову и посмотрел Угрюмову прямо в глаза. А тот вдруг спросил:
— Фамилия, имя, отчество, звание, принадлежность?
Ловец на секунду задумался. Старшим лейтенантом, как там, когда загремел на зону, случайно убив троих отморозков в драке, ему оставаться не хотелось. Воспоминания об этом были неприятными. Хорошо еще, что с зоны его друзья вовремя вытащили, определив в «музыканты», а то и там, на зоне, еще кого-нибудь точно убил бы. Он всегда стоял за справедливость и не терпел беспредела…
Наконец сказал четко:
— Егоров Николай Сергеевич, капитан, силы специальных операций Российской Федерации.
Угрюмов долго молчал. Его лицо было непроницаемо. В его голове, очевидно, происходило столкновение логики, веры в факты, скепсиса и той самой готовности принять даже самую невероятную версию, если она объясняет все.
— Хм, Российская Федерация, значит, а не РСФСР у вас там… — наконец произнес он, растягивая слова. — И этот ваш «оркестр» с «музыкантами»… А еще управляемый перенос бойцов сквозь многие годы с помощью высоких энергий… Все это очень интересно. Вот только, невозможно проверить…
— Почему же? Мое снаряжение — вот вам и проверка, — парировал Ловец. — Хотя бы моя винтовка и бинокль с ночным видением, о которых ваши эксперты сказали, что таких материалов и технологий нет, что конструкции опережают время на десятилетия, что они явно не образцы, поступившие от союзников или от немцев. Если ваши специалисты вскроют крышку того моего бинокля, который сейчас у вас, то найдут там на электронных компонентах даты, которые подтвердят мои слова, что я прибыл к вам из будущего с заданием помочь Красной Армии. Я не шпион и не сумасшедший. Я — боец, оказавшийся в одиночестве в вашем времени, но все еще пытающийся выполнить свой долг: помогать, чем могу, Красной Армии, поддерживать своим снайперским огнем и диверсионными операциями тех, кто сейчас воюет здесь и сейчас за будущее Советского Союза, за наше общее будущее.
Он сделал ударение на «общее». Это была тонкая игра. Он не просил, не оправдывался. Он констатировал факты и предлагал себя, как ресурс. Опасный, загадочный, но невероятно ценный!
Угрюмов медленно достал из кармана полушубка портсигар, выбил одну папиросу, прикурил от трофейной бензиновой зажигалки. Дым струйкой ушел под потолок блиндажа.
— Допустим, — сказал он, глядя в упор. — Допустим, я вам поверю. Приму пока ваши слова, как оперативную гипотезу. У вас есть знания? О ходе войны? О событиях здесь, под Ржевом?
Ловец внутренне напрягся. Впрочем, он был готов к подобному повороту.
— Имеются общие данные. Но… они могут быть неточны, — он выбирал слова с крайней осторожностью. — Моя переброска сквозь время могла создать определенные колебания, некую рябь в последовательности событий. Кроме того, мое появление и мои действия уже немного меняют картину развития во времени. Хотя бы для тех людей, которые, благодаря моим действиям, остались живы. Я могу давать тактические рекомендации, основанные на общем анализе тенденций ведения боевых действий. Могу делиться технологиями ведения боя, приемами маскировки и организации диверсий. Но точно предсказывать будущее не берусь. Потому что это сейчас уже невозможно сделать точно. Мое появление здесь ломает прежние варианты развития событий. То, что я знал, как исторический факт, может не сбыться. Или сбыться иначе.
Ответ получился уклончивым. Он не отказывался передавать знания, но снимал с себя ответственность за пророчества. Угрюмов кивнул, будто этого и ожидал.
— А зачем вам рядовой Николай Денисов? — внезапно спросил майор, и его взгляд сделался прищуренным, проницательным. — Почему именно его вы так настойчиво требовали в свою группу? Он что, фигура исторического значения в ваших учебниках?
Попаданец почувствовал, как по спине пробежал
