Барон фон дер Зайцев 5 - Андрей Готлибович Шопперт
Пока барончик протиснулся на нос катамарана, парню уже бросили канат и вытащили из воды. Он круглыми глазами смотрел на людей и даже ещё дрожать не начал, в шоке был от такой теплой встречи с новой родиной.
— В трюм отведите и переоденьте! — прикрикнул на ротозеев Автобус, — простынет, заболеет. Вода ледяная.
Парня увели, народ рассосался, и Иоганн, наконец, получил возможность оглядеть и ледяные торосы, и пляж такими же ледяными глыбами заваленный, почти до самых домов последних эти торосы. Над всеми пожелтевшими домиками вился дымок, который ветер сносил к бухте. Над всеми без исключения, и значит, что во всех домах живут люди. Выходит, колония за зиму не вымерла.
— Что делать будем? — Автобуса понятно, ему до отпуска пятьсот метров осталось. Он такую невозможную почти работу сделал. Довёл их сюда практически без потерь. И даже животных всех сохранили. Вон он берег, и ноша эта тяжкая будет снята с его плеч.
— А что тут можно сделать? Давайте вон к тому берегу пристать попробуем. Справа который. Ну, чего там, с версту вдоль берега пройдём пешком.
— Лёд у берега…
— Вижу. К этому льду подходите. Если тонкий, попробуем сломать. А толстый так по нему к берегу пойдём. Скомандуй остальным катамаранам, чтобы за ними двигались.
Всё четыре катамарана уже в бухте. В этот раз не потерялись. Бурь не было, туманов тоже. Шли спокойно, по ночам масленые лампы зажигали в вороньих гнёздах. Да и старились как можно ближе друг к другу держаться. Плюсом можно сказать, что у матросов и капитанов и опыта уже гораздо больше, чем в первое плавание.
— Сотрите, народ на берег выбежал! Встречают!!! — Андрейка прокричал с вороньего гнезда.
— А чего, Самсон, бабахни синим фейерверком. Прибыли же. Праздник.
Глава 18
Событие пятьдесят первое
Лёд оказался капитальным. Несмотря на весну и относительно тёплую погоду, термометра нет, но так по ощущениям — градусов пять тепла, вот только ветер холодный, так несмотря на весну, лёд у берега, после того как откололи где-то с метр от края, оказался вполне прочным, и спокойно держал не только человека, но и коров с лошадьми выдержал, когда их стали переправлять на землю… обетованную. По берегу к ним бежали переселенцы и новгородцы, но там больше километра вдоль берега, и как определил Иоганн по скорости этих бегущих, дорога там не натоптанная. Торосы, снег нетронутый, камни высоченные, всё это превращало бег в ползание скорее.
— Смотри, Андрейка, а ведь мы там коней и коров угробим. Они себе ноги переломают, — показал на цепочку чёрных точек на берегу барончик.
— Я смотрю они и не плавали на катамаранах, вон на берегу торчат, — добавил плохих наблюдений и сын Перуна.
— Заметил уже. Ну, а чего, вон сколько льда, наверное, успели за осень и начало зимы наловить рыбы. Судя по дымам, умерших от голода нет. Везде дым из трубы вылит.
Пока делегация встречающих добралась до того места на берегу, куда стали сводить животных и сносить клетки с птицами с катамаранов, Иоганн с новиками, в этом участие не принимающих, уже обследовали это место. Всё хреново, если честно. Точно животные не пройдут, даже пытаться не стоит. А животные эти такой гвалт подняли, что оккупировавшие берег чайки в ужасе перестали хохотать и убрались подальше от этого места. Есть хочется беднягам, в тепло хочется.
— Тимоха, Андрейка, давайте возьмите несколько человек и возвращайтесь на корабли, нужно из сундуков достать все лопаты, кирки и ломы. Будем дорогу жизни в этом хаосе пробивать.
На двадцать семь семей переселенцев подготовили шесть десятков лопат, чтобы каждому досталось. Вроде бы лучшее шведское железо купили в Риге и Пернове и всякие эксперименты с закалкой и цементацией кузнец Угнисос проводил, но добраться до качества лопат из СССР у него и близко не получилось. При такой толщине, как были в памяти Ивана Фёдоровича, они просто гнулись или ломались. Добрался кузнец до качества китайских лопат и Российских. Они стали толще, тяжелее и гнулись. Ну, хоть не ломались. С кирками совсем плохо. Иоганн даже на серьёзные траты пошёл, выделил кузнецу несколько мечей. Что-то с закалкой Угнисос явно намудрил, тоже гнулся инструмент.
Зимою уже, когда поехали встречать переселенцев, присланных дедом во Псков. Он купцам, что привезли молодёжь отдал одну лопату и одну кирку, как образцы, и письмо к деду, чтобы он разместил заказ на эти штуки у оружейников. Ну, а чем чёрт не шутит, русское оружие вроде бы всегда ценилось. С той же целью купцам из Любека Иоганн отдал образцы для того, чтобы их передали херру Венцелю. Этого товарища барончик попросил разместить заказ в Золингене. Тоже ведь центр металлургии, и оружие из этого города прославилось на весь мир. Кто-то же в конце концов должен научиться нормальные лопаты делать.
В Риге в продаже лопаты были… Ну как лопаты? Да никак! Это такое весло с окантовкой из тонкого железного листа по краю. Такой лопаткой только в песчаной почве Прибалтике и можно ковыряться.
Первым обниматься с Иоганном прибежал староста Кеммерна… бывший, а теперь староста Синего села Георг. А чего, теперь точно село будет. Они же попа привезли — батюшку Иону. Построят церкву и настоящее село получится. Небольшой колокол для звонницы и то привезли. Да и население более чем два раза вырастет. Если с Копенгагеном сравнивать, то целая столица.
Кстати, среди прибежавших переселенцев ни одной дивчины не было. И как после обнимашек выяснилось — это не просто так. У всех девок народились детки. Теперь и не девки, теперь мамашки. Сейчас ещё крохотные совсем груднички и их не бросишь, как бы не хотелось молодым мамашам глянуть на соотечественников, ну и на живность, что Иоганн привёз.
— А Дарья, ну, которая рыжая — жена Ивана… тоже рыжего, двойней разродилась.
— Здорово. Ладно, Георг… Мы тут лошадей и коров через эти торосы не проведем. Я своим сейчас лопаты выдам, и ломы с кирками, и мы с этой стороны начнём дорогу строить, а ты своих людей уводи, всех там мобилизуй, лопаты
