Торговец будущим 2 - Мархуз
— Я понял вас, сэр Фицгерберт. Скажите, а куда именно уходят выкупленные товары, кому они предназначены?
— Сэр, одна часть вывозится напрямую в европейские страны, но только те товары, которые нужны всем. А другая часть, насколько удалось выяснить, предназначена для Франции в соответствии с большим торговым договором, который Россия сейчас заключает с Наполеоном. Их делегация отбыла несколько дней назад в Париж, чтобы подписать крупное торговое соглашение. Удалось узнать, что практически вся корабельная древесина отныне будет поступать французам.
— Как-то это не ко времени. Мы, конечно, предполагаем заключить мирный договор с Францией, но это лишь на пару лет. Не хватало ещё, чтобы они усилили свой флот в ближайшее время. Объясните, пожалуйста, а почему вы не предотвратили русско-французские соглашения с самого начала?
Посланник Фицгерберт аж удивился примитивизму медиатора. Как тот себе представляет «предотвращение»? Об этом и спросил напрямую.
— Ну это же очень просто, барон. Две-три провокации, очерняющие французов и любые договорённости будут отдалены, а то и прерваны на годы.
— Не всё так просто. Во-первых, французы сами подставились, попытавшись выкрасть средь бела дня российского верноподданного. Похитители были сразу арестованы, даже показания дали, включая одного из помощников генерала Эдувиля, но каких-либо карательных действий против французской миссии не последовало. Просто привинившийся помощник был выдворен во Францию, а сами французы оплатили штраф в размере ста пятидесяти тысяч луидоров. Золото смягчило разногласия и нарушение дипломатического этикета, сведя его на нет.
— Глупость какая-то несусветная, такого в дипломатической практике никогда не было, насколько я знаю. Хорошо, а если ваши сотрудники подставят французов ещё несколько раз? Вы, надеюсь, испробовали проверенные методы?
Фицгерберт постарался пояснить что времена наступили такие, что любые провокации приведут к окончательному разрыву с Англией.
— Барон, но русские зависят от нас. Куда они денут свои товары, если мы откажемся их выкупать? А если мы начнём блокаду русских портов и начнём перехватывать все корабли с их грузами, что они будут делать?
— Насколько мне удалось выяснить, то скоро вернутся корабли, вывезшие русские товары и их снова загрузят на полтора миллиона рублей, а может быть и больше. Кроме того, в ближайший месяц-полтора прибудут корабли из Франции, которые будут загружены товарами, предназначенными дотоле для нас, на сумму в пару-тройку миллионов рублей. А осенью опять же вернутся те суда, которые во второй раз вывезли товары частных третьих лиц и их снова загрузят на те же полтора-два миллиона рублей. Дай бог, если для нас останется лишь треть груза, который предназначался в этом году для Англии.
Брунсвик чего-то в голове покумекал, сам себе повозражал, после чего сам с собой согласился, но решил кое-что уточнить.
— Выход есть и его нужно применить немедленно. Готовьте ваших людей и тех русских, которые нами давно подкуплены, включая русских масонов, а я подскажу что нужно будет сделать в Петербурге в ближайшие две недели.
— Увы, господин представитель, но людей совсем мало. Кроме того, на днях арестован мой помощник Уилкинсон. Даже русские масоны, которые были у нас на крючке и те все арестованы.
— Чёрт вас подери, Сент-Хеленс, как вы это допустили? Хорошо, дайте мне контакт с нашим Учителем, тот своих людей подключит.
— Уже не подключит, да и контакта больше нет. Учитель или арестован, или бежал, а часть его людей тоже арестована.
Если бы лорд Брунсвик был частным визитором в Петербурге, то можно было бы сказать, что он ошарашен этими новостями. Но так как медиатор представляет страну, то значит ошарашена вся Англия получается.
— И что вы предлагаете мне делать теперь?
Дурацкий вопрос, ибо именно медиатор должен принять решение класса «что делать». Только неумехи, которым поручают ответственные дела, начинают спрашивать советы у тех, чьи ошибки они должны исправить. Вот барон Сент-Хеленс и промолчал от всей души.
Дальнейший разбор полётов явно следовало продолжить лишь после приёма пищи с некоторым возлиянием хмельного, дабы привести нервные системы в более-менее спокойное состоянии. Ещё Асклепий на пару с Гиппократом рекомендовали сей аутотренинг…
Глава 21
Среди встречающих франкопузов имелись и русские во главе с послом, Степаном Алексеевичем Колычевым. Он прибыл в Париж в феврале 1801 года с конкретными инструкциями. Базовыми были три:
1. Россия отказывается от любых действий в поддержку Австрии и признаёт границы Франции по Рейну.
2. Франции предлагался обоюдовыгодный торговый договор.
3. Колычёву предписывалось рекомендовать Бонапарту принять наследственный королевский титул.
Ещё при Павле Первом он начал переговоры, но они оказались настолько трудными, что уже в марте он подал прошение об отозвании его с позиции посла. Александр Первый присвоил Колычёву ранг вице-канцлера и в самом начале апреля дал разрешение на подписание трактата с Францией от его имени. Тем не менее, он продолжал просить его отозвать (теперь уже при новом императоре). В общем, князя Куракина прислали на помощь, да ещё и с более расширенным торговым соглашением. Плюс, ясен перец, с новой формой договора, а именно Пакта о ненападении, согласованном с Жозефом Бонапартом в Петербурге.
А Колычев формально останется послом до того момента, когда будут подписаны все договорные обязательства между Францией и Россией. После этого в Париж будет отправлен новый посол, уже намеченный императором, а именно, так называемый, «екатерининский дипломат» граф Аркадий Иванович Морков. Человек, привыкший при Екатерине считать Россию первым государством в мире, решительницей судеб других народов.
Впрочем до его прибытия жить и жить, а пока посол-отзовист выделил нам большую часть своего особняка под проживание. Князь Куракин получил шикарные многокомнатные апартаменты в центре здания, а нам, как торговцам, выделили целое крыло с отдельным выходом. Чем, спрашивается, занялся Куракин сразу после заселения? Вот именно, начал готовить торжественный приём со жрачкой и танцами. Мог бы вообще в свой собственный парижский особняк переселиться сразу, но пока должен быть поблизости. Завтра утром нас всех предоставят руководителям республики и лишь потом можно будет своевольничать в рамках дипломатического этикета.
Ближе к вечеру, то бишь светскому рауту, Ланской поведал мне кое-что любопытное о роде Колычевых. Оказывается они идут от того же Андрея Кобылы, что и Романовы, то есть, являются роднёй императорской фамилии.
— А я вам расскажу об одном генерале по фамилии Дюма, — решил поделиться граф Строганов, — он чистый Ганнибал, выглядит как эфиоп Петра Первого. Дело в том, что его папа — маркиз, а маман — гаитянская чернокожая рабыня. Отец не признал своих детей от рабыни и продал их в рабство, но впоследствии выкупил старшего, которого
