Повторная молодость 2 - Валерий Кобозев
— Это будет наш «язык» — решил я, поскольку других участников нападения в живых не осталось. Лежу, жду — вдруг в «Буханке» кто еще остался… Прошло пять минут, потом десять минут — вой водителя немного утих, начал заниматься своей раной, зажимая ее рукой.
Но надо было успокоить Дашу, «язык» уже никуда не денется, и в «Буханке» похоже уже никого не осталось. Я сначала проверил рожок автомата — там было еще пять патронов. Обшарил киллера, вытащил у него из-за пояса полный рожок, сменил магазин у автомата. Затем вернулся к Роллс-Ройсу, открыл заднюю дверь. Даша так и лежала на полу машины, прикрыв голову руками, тихо плакала и тряслась от страха.
— Даша, все закончилось, поднимайся — сказал я.
Даша подняла голову, увидела меня с автоматом.
— Что это? — спросила она, показывая на автомат.
— Наши победили — ответил я. — Вот дали подержать.
— А… Я писать хочу! — сказала Даша.
— Выйди на ту сторону и не отходя от машины сделай свои дела. А то сейчас сюда наедут милиция, прокуратура и КГБ конечно, уже не пописаешь — усмехнулся я.
Даша быстро выскочила из машины и через пять минут вернулась, усевшись на сидение, дрожа.
— Сиди в машине, лучше выпей рюмку коньяка — предложил я. — И мне налей.
Не даром же я купил лимузин — там у нас и бар был. Мы выпили с ней по рюмке коньяка, закусили шоколадкой.
— Ну я пошел контакты налаживать — сказал я и двинулся к нашему «языку», держа автомат наготове.
Но этот водитель оказался еще тот боец — он успел оторвать от рубашки рукав и перевязал ногу, чтобы кровь не хлестала. И подобрал свой пистолет, держал его наготове в руке.
— Жить хочешь? — крикнул я.
В ответ раздался выстрел, пуля попала в ЗиЛок, разбив стекло.
— Ну жаль, что языка у нас не будет — вздохнул я и сновал лег на асфальт. Высунув на мгновение голову снизу колеса, оценил обстановку — водитель водил пистолетом вдоль ЗиЛа, ожидая мой выход с той или другой стороны, еще раз выстрелил в меня, когда я из-за ската выставил автомат и свою голову. Но пуля чиркнула по асфальту рядом, по моей правой щеке ударило асфальтной крошкой — с пистолета на пятьдесят метров попасть не так просто, тем более что он меня явно не смог видеть — я был в тени за машиной, а он на солнце. На движение стрелял, наверное.
В ответ я мгновенно выстрелил ему одиночным в район сердца, держа его на прицеле и готовясь вновь открыть по нему огонь. Но он уронил руку с пистолетом и свалился у машины.
— Прощай придурок — сказал я. Рисковать своей жизнью я совсем не хотел.
Начали подъезжать машины с той и другой стороны, но они тут же разворачивались и уезжали обратно — тут был видны явные следы криминала, желающих быть свидетелями было мало.
Мои ребра отчаянно саднили — ободрал я их хорошенько, пока ползал по асфальту. Полез было в аптечку — но она была в бардачке, а там лежал мертвый охранник, не хотелось его тревожить. К тому же это теперь место преступления, трогать ничего нельзя. Наконец, минут через двадцать, когда мы с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка, подъехала патрульная машина ГАИ, с сиреной. Я вышел к ней навстречу, держа в руках красную корочку КГБ.
Машина остановилась возле меня, из нее выскочил сержант с кобурой на поясе.
— Сержант Клюев, что случилось товарищ? Разрешите взглянуть на ваше удостоверение?
— Смотрите — я раскрыл корочку. — Читайте внимательно.
— Есть товарищ подполковник! — козырнул сержант.
— Вызывайте по рации опергруппу КГБ — тут было нападение на охраняемый объект. Убито четыре сотрудника КГБ и пятеро нападавших. Охраняемые лица живы-здоровы — сообщил я.
Сержант сел в машину и через полчаса с двух сторон подъехали скорые, куча черных «Волг» с разными официальными лицами. Мы за это время с Дашей выпили еще по паре рюмок коньяка — рюмки-то у меня были маленькие, по двадцать пять граммов.
Эксперты фиксировали следы преступления, я отвечал на вопросы следователя, которые он записывал в протокол.
Даша сидела, безучастно смотря на происходящее. Я заставил ее выпить еще рюмку коньяка, вместо успокоительного, да и сам выпил.
Врач скорой осмотрел меня, мою «рану» на плече — пуля только чиркнула по коже, оставив ожог и синяк — он обработал ее спиртом и залепил пластырем. Он также залепил пластырем кровоточащую ссадину на моей щеке. Затем обработал мои многострадальные поцарапанные ребра — рубашка на мне была расстегнута, когда я по асфальту ползал. Было очень больно, ну очень — щипало неимоверно! Блин, не мог перекисью водорода обработать, обязательно было раствором йода на спирту прижигать! Бр-р! Вот буду теперь ходить с желтыми ребрами!
Через час приземлился вертолет Ми-8, полковник КГБ, прилетевший на нем, сообщил, что нас велено эвакуировать на нем до Москвы.
Мы сели с Дашей в эту тарахтелку, и через час приземлились на территории Аэропорта — возле метро Динамо.
Оттуда нас, уже на нашем ЗиЛе-114К привезли домой, на мою квартиру.
Даша сразу забралась в ванную, а я накатил стограммовую стопочку водки, закусывая салатом из квашенной капусты и окороком. Потом сбросил с себя грязную одежду и зашел в свою ванную, которая в спальне — Даша была в технической ванной, рядом с кухней. Приводя себя в порядок под душем, размышлял, кто же такой борзый на меня напал. Вытерся насухо полотенцем, осторожно промокнул оцарапанные ребра, морщась от боли, вновь отправился на кухню.
Мне еще предстояли разборки с Дашей, придется ей объяснять, почему напали на нас. Боюсь, что после этого она уйдет от меня, ну как любовница, будет держаться подальше от меня. Насчет соавторства — это она точно не бросит.
— Найдем другую любовницу — философски рассуждал я, наливая вторую рюмку.
Даша, выйдя из ванной, еще долго приводила себя в порядок. Вышла уже полностью одетой.
— Я домой, мне надо отдохнуть от этих впечатлений — сказал она твердо.
— Давай я вызову машину, тебя отвезут домой — предложил я.
— Никаких машин, я вызвала такси — отказалась Даша.
— Даш, ну ты чего? — спросил я, подходя к ней.
— Крапивин, с тобой опасно находиться рядом. За это уже поплатились жизнями четверо парней. А я
