Сердце шторма - Рая Арран
— Я ни на секунду в этом не сомневалась.
— Но если бы на моем месте был кто-то другой? Кто-то, рискнувший поставить себя выше Академии? — взгляд Педру стал по-настоящему тревожным. — Это даже не трещина. Это огромная брешь в стене безопасности, которую я выстраивал столетиями! — Он развел руками. — Ее нельзя проигнорировать.
— Не понимаю. Приоритет не даст дивам предать Академию. Даже с новыми данными очевидно, что воссоздать такую связь без заклятия нереально.
— Пока что. Новые знания повлекут создание новых техник. Начнут меняться устои и системы. Отношения между колдунами и бештаферами. Нет никакой уверенности, что не появится другой изощренный способ залезть под кожу и свести связь.
— И вы решили сработать на опережение?
— Да. И благодаря вам и вашему гениальному деду мы нашли способ. Мои ученые вот уже четыре года разбирают заклятие сестринского круга, чтобы сделать на его основе что-то подобное для наших Эрмид. Весьма успешно, должен сказать. Ваша подруга стала первой послушницей, введенной в Эрмиду новым способом, так что никто не навредил ей больше, чем она сама. Можете не волноваться за нее. Но после разговора с вашим дедушкой мы увидели еще одну возможность. И сосредоточились на изучении Знака изменения. Структура клеточного строения у бештафер действительно существенно отличается: даже после смерти Аркадий Аверин умудряется выдавать исключительно точные теории. Мы храним в себе не просто память — всю информацию о поглощенных существах. За счет этого меняются личины. Когда информации становится достаточно, ее можно вытащить на поверхность, как сундук из воды, переписав строение тела.
— Отсюда расход энергии и силовой фон, — поняла Вера. — Поддержание личины — это проецирование записанной информации на физический уровень. Вы не меняете одно обличье на другое, вы зависаете в постоянном изменении собственных клеток, которые, однако, стремятся вернуться в естественный вид. И чем ниже уровень, тем хуже контроль и сильнее внутренняя борьба, а значит, больше расход сил.
— Именно, сеньора, вы умница! — Педру улыбнулся совершенно искренне и радостно. — Пока есть силы, мы можем доставать и использовать эту информацию. И так же легко запирать обратно. До следующего раза. Но знак, который закладывается в создание фамильяров, не позволяет сложить личность создателя в отдельную ячейку, как обычную личину, а заставляет принять ее и растворить в себе. Думаю, этого и пытался добиться Аркадий Аверин, создавая внутренний ошейник. Предположив, что нефамильяр тоже сможет пройти подобный ритуал. Но…
— Только если пойдет на это добровольно и сознательно изменит свою структуру, чтобы подстроиться под колдуна. Знак поможет, но вы сами должны хотеть достичь максимального единства и схожести с тем, кого… принимаете.
— Любим. Мы стремимся быть похожими на тех, кого любим, сеньора. В этом мы не отличаемся от вас, — ментор продолжал улыбаться, наслаждаясь приятной лекцией и каким-то ценным, но еще не озвученным триумфом.
— Это объясняет, почему фамильяры не принимают высший приоритет. Насильственное подчинение всегда проиграет внутреннему единству. Тогда тем более, как?! Я не понимаю, как вы избежали этого конфликта?! Наша связь уже была очень глубокой. И ритуал не мог не сместить приоритет.
— Думайте, — прищурился ментор.
Вера схватилась за голову:
— Вы не обошли приоритет, вы его усилили! Переписали? Да?
— Не переписал! Ни в коем случае. Но усилил. Да. Дон Криштиану добавил на мой талисман Знак изменения и несколько заклятий на его основе с использование крови всех колдунов Академии. А потом провел повторный обряд привязывания. Этот ритуал, конечно, потребовал значительной подготовки и бо́льшего количества крови, чем обычный, но ненамного. Я столько лет служу этой семье, что, кажется, уже весь состою из их крови. И это сработало! Мы провели ритуал еще зимой. Скорее всего, вы почувствовали его, но приняли мою эйфорию за удачный спуск с волны или очередной концерт. Однако с тех пор потеряли какую-либо даже потенциальную власть надо мной. А я…
— Вы стали «фамильяром» Академии… — поняла Вера, и в груди словно взорвался гигантский шар, наполненный восхищением и счастьем.
— Да. Да! ДА! — Педру неожиданно подхватил Веру на руки и закружил по комнате.
И ей не осталось ничего, кроме как рассмеяться, принимая его радость как свою собственную. С удивлением отмечая, что она до ужаса похожа на простое человеческое счастье и только прорезавшиеся клыки да когти выдают истинную природу обнимающего колдунью существа.
— Вы даже не представляете, как много сделали для меня, сеньора… — продолжил Педру, немного успокоившись. — Я убедил дона Криштиану прописать единство колдуна и бештаферы среди приоритетов. Пока только лишь для меня, но это начало. Я придумаю, найду способ подвести к этому остальных. Создам настоящую преемственность и общность не только между собой и королями. Между всеми, кто был и будет частью моей Академии. Я сделаю из них семью! И никто не сможет проникнуть в нее извне и навредить. Никто не перехватит контроль и не вклинится между хозяином и бештаферой, пусть на нем будет хоть десять ошейников.
— Кстати, об ошейниках, — Вера дождалась, пока Педру поставит ее на пол, и посмотрела ему в глаза, — вы сказали, я начала обретать власть… Как это возможно, если на вас всегда был ошейник. А если возможно, то, с чего бы мне ее потерять?
— Вы ведь тоже менялись. И не просто копировали мою силу. Вы самым наглым и бесцеремонным образом приписали себя к семье Браганса! — Педру поморщился, не то от возмущения, не то от восхищения. — И как дальняя родственница остались в сознании едва заметным серебряным отблеском. А потом вытащили эту нить на поверхность, построив со мной личные отношения, заставили привязаться к вам и приблизить к себе.
— Прямо-таки заставила? — прищурилась Вера.
— Перехват фамильяра в чистом виде, сеньора. И чем сильнее связь, тем явственнее изменение крови. И его не сотрешь, не запрешь в ячейку, которой нет. Я пробовал.— Так вот что это были за эксперименты. Вы пытались заставить себя измениться.
— Пытался. Но в отличие от молодых бештафер, я не так легко адаптируюсь. Мне необходима помощь колдуна. Несмотря на усилившуюся связь, глава семьи не вы, а дон Криштиану. И ритуал в полноте поставил его над вами. И кровь моя уже меняется. Наша с вами связь сильна. И если вы попробуете приказать, я как минимум захочу подчиниться. Но не буду обязан этого делать, потому что король — единственный, кто имеет право приказать мне. И кому я должен подчиниться.
— Поразительно… и все это вы узнали за один год…
— Нет, конечно. Я изучал этот вопрос много лет, собрал тонны
