Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров
— Да нам так… удобнее, гражданин начальник, — ответил какой-то худощавый мужик с длинным носом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
Он явно старался не привлекать к себе лишнего внимания. Дежурный кивнул, будто удовлетворился этим объяснением, и после короткой паузы всё-таки закрыл дверь.
Замок щёлкнул. Звук в замкнутом пространстве прозвучал особенно отчётливо. И ровно в этот момент оба борзых паренька будто получили негласный сигнал.
— Ну, теперь ты попал, дед, — прошипел Кривой Нос.
Он сделал шаг вперёд и протянул ко мне руку, намереваясь ухватить меня за лацкан формы и поднять на ноги. Хотел сделать это грубо и демонстративно, на глазах у всех.
Ну что сказать — действовал Кривой Нос всё-таки предсказуемо. Прямо как по методичке: наглость, уверенность в своём превосходстве, попытка взять на испуг и сразу перейти к физическому воздействию. Ничего нового, всё это я уже видел не раз и не два.
Он-то решил, что перед ним сидел старик, и форма для него, видать, совсем ничего не значила. В его картине мира я был чем-то вроде мешка с костями — шуганул, дёрнул за шиворот, и вопрос решён. Он явно не закладывал в план даже минимального сопротивления, тем более, что я и сам зашёл сюда именно как старик.
Это и стало моим главным козырем и его главной ошибкой. Как только рука потянулась к моей форме, я схватил этого бедолагу за запястье. Резко провернул кисть наружу, используя самый простой и надёжный приём самообороны без оружия. Самбо я в своё время знал хорошо, и тело, как выяснилось, всё это помнило куда лучше головы.
— А-а-а-а! — истошно зашипел Кривой Нос, когда что-то в его руке хрустнуло.
Звук был характерный, сухой, такой не спутаешь ни с чем. К его уже покалеченному носу мгновенно добавилась ещё и сломанная конечность. Парень дёрнулся, попытался вырваться, но было уже поздно.
— Эх, молодёжь… — выдохнул я почти с сожалением.
Другой бы, наверное, на этом успокоился, но я инстинктивно ушёл в сторону, и не зря — второй удар, уже другой рукой, вылетел в меня почти вслепую, на злости. Я просто сместился, и удар прошёл мимо. Вернее, прошёл прямиком в стену.
А поскольку бил этот безбородыш изо всей силы, ничем хорошим это для него, разумеется, не закончилось.
Глухой удар, короткий вскрик… и парень отшатнулся, прижимая руку.
Положа руку на сердце, я и сам был удивлён.
Удивлён той прыти, которая вдруг обнаружилась в моём, казалось бы, дряхлом организме — как ловко я ушёл от удара! А ведь уже лет десять как всё было не то и не так: то спина ноет, то колени плохо гнутся… А тут, будто меня не на тридцать лет вперёд перекинуло, а наоборот, лет на сорок назад…
— А-а-а-а! — заорал тот во всю глотку, прерывая мою мысль.
Интересно, интересно.
Глава 8
Я решил действовать так, как только услышал от дежурного про эту парочку — почти наверняка они бы что-то выкинули. И всё равно не мог теперь не поразиться.
Мои реакция, движения, скорость мышления — все работало чётко, слаженно и без задержек. Совсем не так, как у старика, которым, хочешь не хочешь, я был ещё пару часов назад, прежде чем выбраться из морской пучины.
Я хмыкнул, поражаясь собственной силе, ловкости и тому, насколько тело, оказывается, умеет помнить то, чему его учили по-настоящему.
— Неплохо так… — буркнул я себе под нос.
Но размышлять было некогда.
Следующим движением я без раздумий, хорошенько съездил этому утырку между ног — аккурат своими парадными туфлями. Удар получился такой сочный, что даже мне на какой-то миг стало неприятно. Отдача пошла по ноге, словно я по бетонному столбу приложился.
Эффект, впрочем, был моментальный.
Парень согнулся пополам и обеими руками схватился за место своей мужской гордости. Лицо перекосилось, глаза вылезли из орбит, а дыхание сбилось.
— Ой… ой-ой-ой… — выдал он резко поломавшимся голоском, внезапно ушедшим в фальцет.
— Терпи, казак, — спокойно сказал я, — атаманом станешь.
Одной рукой я ухватил его за ухо и поднялся со скамейки. Он послушно поднялся следом, даже не пытаясь сопротивляться — сейчас у него были совсем другие приоритеты.
Хотя, если честно, никаким атаманом этому хулигану не стать было при всём его желании. Тут уж без вариантов.
Я отвёл его в угол обезьянника, всё так же держа за ухо. Ровно так, как делали с детьми в мою молодость, когда те шкодничали. Как? Да ставили в угол, чтобы подумали над своим поведением. Метод старый и проверенный. Пусть постоит. Полезно будет.
А заодно пусть скажет спасибо, что я его на колени не поставил — как, кстати, тоже раньше делали. Просто гороха под рукой не оказалось, увы и ах.
— Сидеть, — отрезал я.
И, не оборачиваясь, уже обращаясь ко второму, с переломанными ушами, добавил:
— Тебя это тоже касается. Если будешь тут вытанцовывать — встанешь в другом углу.
Я прекрасно видел краем глаза, как Поломанное Ухо, пока я волок его товарища в угол, сам резко вскочил на ноги. Дёрнулся он нервно, с тем самым выражением лица, какое возникает, когда тормоза окончательно отказали. Всё ясно, до него не долетело.
К сожалению — не для меня. А вот для него самого — очень даже.
Он рыпнулся на меня со спины, пытаясь атаковать исподтишка. Шаг, рывок, резкое движение — всё читалось заранее, ещё до того, как он реально решил действовать.
Я сработал на опережение. Коротко лягнул его ногой в живот.
— Уф-ф… — вырвался у него звук, больше похожий на воздух, выпущенный из проколотого воздушного шарика.
Удар оказался точным и, что главное, совершенно для Сломанного Уха неожиданным. Он сразу сложился пополам, потеряв весь свой запал, браваду и боевой настрой, которые ещё секунду назад так старательно изображал.
Я тут же развернулся, не давая ему даже шанса опомниться, ухватил его за ухо и «помог» определиться с дальнейшим маршрутом. Мягко, но настойчиво сопроводил его головой в стену.
БАМ!
Удар вышел звонкий. Аж отдался эхом по помещению. Было ощущение, будто ударился не человек, а пустая жестяная бочка. Хотя, может, примерно так оно и было — я сильно сомневался, что в этой голове вообще было хоть что-то ценное.
Как бы там ни было, результат оказался наглядным. Оба этих оборзевших товарища теперь сидели на полу, на
