Сердце шторма - Рая Арран
Педру провел рукой по лицу и тяжело вздохнул:
— Кровь…
— Да. Все пошло не по плану. Заклятие Изменения формы не ограничилось силой, а проникло в кровь и клеточную структуру. Меняя материальное тело вслед за энергетической структурой. Очень точная формулировка, ментор. Знак изменения лежит в основе ликантропии. И конкретно Вере вообще не нужно было читать заклятие, чтобы подвести тебя под монастырь. Хватило того, что ты напился ее крови, «пропитанной колдовством», а потом позволил знаку работать, когда сосредоточился на связи и сам потянулся к колдунье. Колдовство, кровь, и воля. Все, как ты и сказал.
— Но если, — зацепилась за новую мысль Вера, — кто-то другой, не измененный заклятием, просто привяжет дива, используя знак изменения вместо подчинения. Он получит наш результат? Двойную связь через добровольное сплетение и возможность контролировать жажду.
— Вполне, — отчеканил Аркадий. — Если, конечно, будет готов рискнуть жизнью. Количество крови для такого заклятия нужно намного больше, контроля ты получишь намного меньше, и выбор дива не пересилишь… — Он задумался и взял со стола пробирку с кровью Педру. — На самом деле, после создания внутреннего ошейника я пришел примерно к тем же выводам, что и ты. Есть что-то, чего мы не видим и не учитываем. Не понимаем. Мне приходилось действовать вслепую. Сила колдуна буквально оплетала кости дива, врастала в него. Очень много было отторжений, пока мы не достигли эффекта, а когда достигли его, почти сразу назвали случайностью. Удачным стечением обстоятельств. Мало кто знал подробности о том, что добровольцем был не только колдун, но и див. А я задумался, как он смог принять? Смириться… Согласиться… Я собирался начать исследование этого вопроса после окончания войны и планировал рассмотреть создание связи со стороны дивов, взять Анонимуса, Владимира и еще парочку стандартно привязанных. Но сначала предстояло решить вопрос с образцами. Таких технологий, — сказал Аркадий, подняв пробирку на свет и с восхищением присматриваясь к ней, — у меня не было, а кровь, необходимая для работы с микроскопом, слишком быстро распадалась… Я только начал собирать информацию, но не успел. Так что ничем не могу тебе помочь.
— Уверен, можешь, — возразил Педру.
— Увы. Я лишь запись, как старая пластинка. Ничего нового придумать я не могу, а разобраться в этой теме при жизни, повторяю, не успел. — Аркадий развел руками.
Педру подошел к нему вплотную.
— Ты — запись памяти великого колдуна. У тебя есть все необходимые знания, будь добр, сложи их в нужном порядке, чтобы увидеть ответ.
— Какой смышленый кот, только когти не выпускай. Почему я должен помогать тебе? Если за сам этот разговор и меня, и внучку осудят за разглашение тайн Империи или, еще лучше, за нарушение Договора?
— Я не буду на тебя ссылаться. И выведу исследование в законную плоскость. Передам часть данных в РИИИП. Когда они проверят своих подопытных, у нас появятся официальные подтверждения. Но мне нужно знать, что и как передать. Это ведь не только моя тайна…
Аркадий поджал губы и оценивающе посмотрел на ментора. Прикидывает, подходят ли ему условия?
— Так. — Вера встала между дивами, разрывая визуальный контакт и напоминая о своем присутствии. — А можно мне тоже объяснить, что и кому мы будем передавать? И как изменение энергии дива связано с кровью?
— Судя по тому, что накопал твой… ментор, — Аркадий сделал многозначительный акцент на этом слове, — принятие силы колдуна в собственную структуру дает диву возможность воспроизводить в физическом теле ДНК хозяина. Что ярче всего проявляется в крови. Хотя я уверен, если взять любую другую клетку и пропустить через анализ, мы увидим сходство и там. И даже при том, что сама структура ДНК у дивов может значительно отличаться… Черт возьми, Педру, где ты был с этими пробирками пятьдесят лет назад?!
Ментор горделиво вскинул голову, ничуть не скрывая собственного превосходства:
— Сейчас я всерьез задумываюсь над тем, чтобы поделиться этой технологией. Пятьдесят лет назад, увы, между нашими Академиями и странами не было столь тесного сотрудничества.
«И пробирок у тебя тогда тоже не было», — подумал Вера, но промолчала.
Аркадий наградил ментора суровым взглядом. Педру с напускным умиротворением положил руку Вере на плечо.
Дедушка вздохнул и продолжил:
— Фамильяр не просто выглядит как кровный родственник. Он им становится. И отличает своих по сочетанию метрик ДНК. Чем ближе ветвь, тем больше совпадений крови фамильяра и человека. Но мой внутренний ошейник и ваша связь — немного другой случай. Там нет части, которая требует контакта со всеми, нет усиления восприятия крови и подмены воли, как при поглощении хозяина. Как раз ее и заменяет акт согласия, выраженный в добровольной передаче энергии от дива к колдуну, чего при обычной привязке не происходит и происходить не может. Получается личная связь, которая, при запуске механизма изменения, вырастает до почти фамильярского уровня. До принятия другого как самого себя. Это приглушает жажду, позволяет смириться с присутствием чужой силы под кожей, свободно обмениваться энергией, не ориентироваться на путы подчинения и ошейник… — В глазах Аркадия светился живейший интерес, совершенно не подходящий для «старой пластинки». Нет, посреди библиотеки словно действительно воскрес великий ученый, жаждущий новый открытий.
— Поздравляю, внучка, — вынес вердикт он. — Ты изобрела ритуал создания личного фамильяра, не требующий отдавать на заклание человека. Немного доработать, чтоб не затрагивал ликантропию, и в путь.
— Но… — Вера почувствовала, как по спине прошел холод, а на плече сжались пальцы Педру, — фамильяр не отчуждаем!
— Именно. Я подробно расспросил Владимира о последствиях эксперимента. И он подтвердил, что до сих пор чувствует Алешку Меньшова. Почти полвека прошло! Не как хозяина, конечно. Тот вряд ли сможет ему что-то приказать. Но как чувствовал бы дальнего родственника фамильяр. Потому что он его помнит. Так же, как и Сергея Мончинского. Метрики ДНК хранятся в его памяти и в каждой клетке физического тела. Возможно, в спящем состоянии или в меньшем количестве. Либо же клеточная структура дивов отличается настолько, что
