Повторная молодость 2 - Валерий Кобозев
— Да, таким образом вы сможете их загнать под лавку — улыбнулся я.
— Да, мрачная картина видится вам в будущем… Но хоть продовольствием своим будем обеспечены… — вздохнул Брежнев.
— Не просто обеспечены, в моих видениях Россия ежегодно экспортирует примерно сорок пять миллионов тонн зерна — усмехнулся я.
— Да не может быть! — воскликнул Брежнев. — Это без Украина и Казахстана? — спросил он.
— Да, только Россия. Казахстан экспортирует примерно семь миллионов тонн, Украина порядка двадцати пяти миллионов тонн зерна — но это было до войны, поскольку боевые действия идут в основном на юге.
— Это же надо так случиться! А сколько же тогда собирают урожай пшеницы? — спросил Брежнев.
— В 2024 году урожай зерна составил 125,9 миллионов тонн, из них 82,6 миллионов тонн пшеница — ответил я, подчерпнув ответ из своей идеальной памяти.
— Ну мы больше собираем — сказал Брежнев. — Еще и закупаем для кормов скоту.
— Мне кое-что известно — в 1970 году собрано 186,8 миллионов тонн зерновых, из них 93,7 млн. тонн пшеницы. В 1976 ожидается 200 миллионов тонн зерновых — сообщил я. — Но пшеницы в 1974 году собрано 78,8 млн. тонн, это меньше, чем собирает Россия.
— Есть чему поучиться… И в чем секрет? — спросил Брежнев.
— В России производством пшеницы занимаются частные фирмы. Они закупают самые лучшие семена, технику, тщательно соблюдают агротехнику — у них никто не требует завершить сев к какой-то дате, чтобы райком мог отчитаться перед обкомом, а тот перед ЦК — усмехнулся я. — Они озабочены получением прибыли — а это прежде всего урожай, его сохранность и минимизация издержек на его производство. У нас же огромные потери собранного урожая. Для руководителей главное отчитаться о том, сколько собрали. А что потом это сгниет — никого не волнует.
— Да, интересно там будет в будущем… А народ-то стал жить лучше при капитализме? — спросил Брежнев.
— Это сложно сказать в целом, но благосостояние несомненно выросло. В каждой семье по одной, а то и по две машины, но машины в основном импортные и подержанные. Новые машины может позволить себе только средний класс — ответил я.
— Пшеницу научились выращивать, а машины не могут производить? — удивился Брежнев.
— Могут, но плохо. Поэтому народ и покупает отечественные машины только по нужде, поскольку цены на них не ниже импортных, а качество намного хуже — усмехнулся я. — Государство оказывает поддержку АвтоВАЗу, но не в коня корм. Они эту помощь успешно проедают и дальше ничего у них не меняется, только просят ввести новые налоги на импортные автомобили. Передача АвтоВАЗа в частные руки ничего хорошего не дала, кроме перекачивания государственной помощи в карманы частников. Бытовую технику, станки и оборудование закупаем в основном в Китае, у них соотношение цена-качество выше. Весь мир заполнили товары из Китая — он стал второй экономикой мира после США. Вот такая картина у меня видится из 1972 года.
Брежнев раздумывал над моими словами, которые описали картину будущего из моего мира. Больше всего его конечно поразил рассказ о Китае, который за тридцать лет из отсталой страны стал ведущей экономикой мира.
— Постой, а что же Москвич? Тоже не покупают? — спросил Брежнев.
— Москвич давно уже не выпускают, не выдержал конкуренцию. И завод АЗЛК разорился, обанкротился. На его месте создали так называемый Технополис Москва, в общем для имитации бурной деятельности по внедрению технических новаций, а по сути площадка для распила бюджетных средств — ответил я.
— Да, всё не просто в экономике… Косыгин вон со своей реформой носится, не знаю, что у него получится — сказал Брежнев. — Насчет Китая надо будет отдельно поговорить, это для нас злободневный вопрос.
— Действительно, экономика сложная штука. Но что поняли в тех временах, так это то, что законы экономики объективны и не зависят от строя. Тот же закон прибавочной стоимости — у нас он переместился в сферу распределения — она получает прибыль, а не производитель. Вы уже сделали важный шаг — признали эквивалентными частную и личную собственность. И разрешили деятельность кооперативов, они смогут производить многие товары народного потребления, и, может быть, некоторые из них превратятся в крупные предприятия — не надо только ограничивать их рост.
— Работаем в этом направлении, кое-что получается — согласился Брежнев. — Скажи Валера, а твои новации в технике помогут нам удержать паритет с США? Как на твой взгляд? Уже как эксперта, коли ты в этом варишься.
— Шанс есть, но небольшой. Американцы очень быстро воспринимают новации и внедряют их в производство, у нас с этим большие проблемы. Поэтому они быстро скопируют наши компьютеры и начнут сами производить, сбивать цены — ответил я.
— И как быть? — спросил Брежнев.
— Один из вариантов, это создание на территории США предприятий по производству компьютеров — законы США не запрещают этого, тем более что это может сделать один из наших кооперативов по производству персональных компьютеров, то есть частная, негосударственная компания. Еще один вариант — создание предприятий по производству компьютеров в Северной Корее — там дисциплинированные и квалифицированные рабочие с очень низкой зарплатой. Будете оплачивать компьютеры продовольствием, а низкая стоимость рабочей силы обеспечат низкую себестоимость продукции, тех же компьютеров.
— А что мы с этого будем иметь? — спросил Брежнев.
— Рынок сбыта и прибыль, и так мы сможем держать руку на пульсе американского рынка — ответил я. — Кооператив, а по сути, частное предприятие, сможет более быстро реагировать на требования американского рынка и находить меры по борьбе с конкурентами. Но это не быстрое дело, но заниматься этим надо. Ну а прямой путь — это продавать свою продукцию дешевле конкурентов, но ненамного, иначе они тут же возбудят дело о недобросовестной конкуренции. Эти детали в ведомстве товарища Пивторанова должны хорошо знать. Надо увеличивать объем выпуска персоналок до миллиона штук в месяц и снижать их себестоимость до минимума.
