Фантастика 2026-43 - Павел Смолин
— Агафья Михайловна? — Бэр удивлённо вскинул брови. — Что это вы такое говорите? Какое такое начинание?
«Вот это поворот! — удовлетворённо подумал Анемподист Антонович с трудом сохраняя на лице выражение заботливого участия и понимания. — Ну, держись теперь Иван Иванович Ползунов, теперь держись у меня крестьянский сын!..»
Глава 14
После обеда погода резко изменилась. Казалось, что зима решила ухватиться за конец марта и дать свой последний бой. Резкие порывы ветра бросали с обсохших дорог пыль прямо в лицо, а к четвёртому часу даже принесло сырые редкие снежные хлопья.
Агафья Михайловна решительно вышла на крыльцо и спустившись по ступенькам направилась сквозь эту странную и неожиданную снежно-пыльную бурю в сторону торговых улиц, крепко прижимая к себе папку-пакет с запечатанными в нём чертежами новой модели паровой машины Ползунова. Она прикрывала лицо ладонью свободной руки, но ветер всё равно забрасывал в глаза дорожную пыль. Когда Агафья подошла к лавке купца Пуртова и вошла в неё, то выдохнула с облегчением и осторожно несколько раз моргнула, освобождая глаза от частичек пыли.
— Агафья Михайловна, сударыня, доброго вам дня! Хотя день-то вон какой на исходе-то, ветреный нынче, верно? — Пуртов услужливо показал Агафье на креслице, — Присаживайтесь, я велю чаю подать.
— Благодарю вас, — Агафья Михайловна села на предложенное креслице. — От чая я, пожалуй, откажусь.
— А вы сегодня с покупками уже как я вижу? — Прокофий Ильич Пуртов с некоторой долей торговой ревности смотрел на запечатанный в бумагу пакет-папку в руках Агафьи.
— Вовсе нет, — она обвела глазами купеческую лавку. — Покупок сегодня я не планирую, хотя к товару присмотреться может быть и понадобится, — Агафья улыбнулась. — А погода-то нынче и верно смутная…
— Да ничего ужасного. Это просто степи азиатские чудят, ветром назло всему надувают. Но это ничего, это ненадолго, — успокоил собеседницу Прокофий Ильич. — Это, как говорится, ветер степной прокатится, в горы алтайские лбом вдарится, да обратно в азиатскую степь вернётся, — он присел на другое креслице. — День-другой и опять солнышко запекать начнёт, беспокоиться не о чем.
— Дай-то бог, чтобы так, а то у меня от этой погоды прямо сердце как-то не на месте, будто смутное что-то назревает, — Агафья Михайловна извинительно улыбнулась. — Это же и на делах наших любых может сказаться, а то и порушить чего-нибудь в посёлке да… на заводской стройке вот например…
— Уверяю вас, уважаемая Агафья Михайловна, что беспокоиться не о чем, подует и уляжется, — уверенно ответил Пуртов. — Это ж как раздражение человеческое от неустройства какого-нибудь повседневного, оно же вроде кажется неприятным, а куда деваться-то, ежели это нам на веку перетерпеть положено, так и с погодой вот всяческой, — Прокофий Ильич вздохнул и погладил свою бороду. — Ну, так чем обязан, ежели не за товаром? О школьных делах мы с вами вроде бы всё наперво обсудили, или может от Ивана Ивановича Ползунова какие новости сообщить думаете, — он как-то хитро, но осторожно посмотрел в сторону Агафьи Михайловны и быстро перевёл взгляд на папку-пакет в её руках. — А вы и правда будто с покупкой уже какой…
— Нет, Прокофий Ильич, это не покупка, — повторила Агафья Михайловна. — И новостей о нашем уговоре по школе у меня тоже для вас пока не имеется, а вот… Вообще-то с пакетом сим я к вам по делу пришла, в прошлый раз как-то к слову не пришлось просто…
— Вы меня совершенно не разъяснили, а даже и совсем запутали, сударыня! — всплеснул руками Пуртов. — Что же за пакет такой, ежели ко мне дело с ним сложилось?
— Мне требуется сей пакет, и вот ещё… — она показала письмо, что было спрятано снизу под папкой-пакетом. — Сие в столицу, по двум адресатам доставить и лично передать надобно… Мне известно, что купеческая почта довольно скора на доставку и вполне надёжна. Так ли это?
— Ну… здесь ведь дело такое… — неопределённо помахал перед собой Прокофий Ильич своей широкой ладонью. — Это же не моя личная почтовая карета такие посылки осуществляет… Это же, так сказать, оплаты требует особой, а ежели скоро требуется доставить так…
— За оплату можете не беспокоиться, — решительно прервала его Агафья Михайловна. — Необходимые средства на сию доставку я вам выделю.
— Ну что же, тогда дело вполне решаемое, — Пуртов осторожно кашлянул в кулак. — Да ведь как раз завтра такая торговая поездка как раз кстати намечается.
— Замечательно. Значит решено?
— Не смею возражать, — усмехнулся Прокофий Ильич. — Тем более, что вы так говорите, что по словам вижу твёрдость вашего намерения, — он протянул руку. — Давайте ваш пакет и письмо, можете не беспокоиться, всё доставят в лучшем виде.
— Благодарю, — Агафья Михайловна передала папку-пакет и письмо, достала из бокового карманчика мягкий кошелёчек и открыв его передала Пуртову пять рублей серебром. — Такой оплаты достаточно будет?
— О! Да это даже с избытком, — сказал Прокофий Ильич, но деньги взял.
— Мне сие не главное, но чтобы посылка моя доставлена была как можно скорее. Могу я вашим словом заручиться об этом? — Агафья Михайловна внимательно посмотрела в лицо купца Пуртова.
— Можете на меня рассчитывать, — твёрдо уверил Прокофий Ильич. — Приложу все необходимые усилия и дам вам отчёт, как только получу известия о доставке.
— Нет, здесь мне требуется иной результат, — возразила Агафья Михайловна. — В письме я указала, чтобы после получения на следующий день записку на моё имя передали о получении. Прошу вас именно так дело организовать, тем более… — она показала глазами на переданные Пуртову деньги. — Тем более, что вы сами сейчас сказали, что сих средств достаточно и даже с избытком, вот этот самый избыток и пускай пойдёт на получение записки и тогда, как мне кажется, мы вполне будем спокойны обо всём деле. Поручитесь за сие?
— Что ж, не могу возражать, так и будет сделано, — улыбнулся Прокофий Ильич. — А вы, Агафья Михайловна, барышня разумная и решительная! Должен вам признаться, что почту за честь отдать вам на обучение дочку свою.
— Благодарю за добрые слова, но увольте меня, уважаемый Прокофий Ильич, от таких разговоров. Не
