«Спартак»: один за всех - Александр Витальевич Горбачев
Иван Калашников
Смешно, что, когда «Спартак» начал разваливаться, к Романцеву была претензия, построенная ровно на этой версии: ты же раньше умел превращать не пойми кого в великих игроков, почему ты не превратишь в хорошего игрока Мукунку? Но вообще, я думаю, это был абсолютно нормальный спортивный процесс борьбы за ресурсы — такой же борьбы, которую ведет «Бавария» в Бундеслиге или «Манчестер Сити» в Англии. Другой вопрос, что в девяностых «Спартак» выигрывал в этой борьбе во многом за счет бренда, а вот когда другие клубы подтянулись по части административных и футбольных навыков, этой конкуренции не выдержал. То есть для меня куда более нормальным кажется доминирование «Спартака», чем то, что потом он все это растерял. Оказалось, что «Спартак» Романцева был конкурентоспособным только в условиях, когда не было реальной свободной конкуренции.
Сергей Бондаренко
Справедливости ради, спартаковская гегемония не была равномерной и абсолютной. В 1995 году «Спартак» проиграл, в 1996-м выиграл в золотом матче, в 1997 году титул был выигран в последнем туре, в матче с прямым конкурентом, «Ротором», на его поле (к сожалению, этот сюжет в книгу не поместился). Конечно, тема единовластия и усталости от нее очень важная, но об этом явно нужно говорить не мне. Мне-то все нравилось, более того: для меня, когда я был ребенком и подростком, перманентные чемпионства «Спартака» были важным фактором внешней стабильности. И, кажется, так было для многих, в том числе взрослых людей. В жизни могли быть разные события: переезды, потери, плохие оценки в школе, — но «Спартак» давал какую-то константу, уровень жизни. А когда он, наконец, по-настоящему повалился, я был уже достаточно взрослым, чтобы почувствовать красоту и неизбежность этого крушения.
Александр Горбачев
Ты сказал про неизбежность. Но было ли это крушение настолько предопределено? Почему обвал был таким резким?
Иван Калашников
Есть два аспекта управления клубом — футбольный и административный. И почти всю карьеру Романцева футбольный аспект был гораздо важнее: собственно, как рассказывает книга, именно он давал деньги административному. Благодаря гению Романцева, который действительно был лучшим тренером России. Но в какой-то момент эта история приехала туда, где нужно было подкрепить тренерский гений новой системой управления. И вот к этому Романцев оказался не готов. И выбрал не того человека, который сломал футбольную часть «Спартака», еще не выстроив административную.
Александр Горбачев
То есть тут все-таки есть фактор случайности? И если бы Романцев выбрал не Червиченко, а Гинера, все могло быть по-другому?
Сергей Бондаренко
Я так не думаю. Харизматическая власть не наследуется. Чем больше росло влияние Романцева, тем больше подтачивалась власть тех, кто придет после него. Теоретически на смену ему мог прийти какой-то бизнес-гений, но на практике так не бывает. Для меня красота этой истории еще и в ее соразмерности времени. После Романцева наступила библейская засуха, которая только подчеркнула, как важно все, что было до того.
Иван Калашников
Если возвращаться к Старостину — он ведь всегда делил полномочия, не претендовал на управление командой на поле. А Романцев взял всю власть сразу. И это его подкосило. Если сравнивать «Спартак» с «Барселоной» или «Аяксом», которых часто упоминают наши герои, удивительно, насколько каталонская и голландская системы лучше воспроизводят сами себя, чем спартаковская. Думаю, это происходит потому, что Романцев просто не задумывался о сменяемости власти, а значит — о преемственности. Он не принял ни одного решения, которое было бы нацелено на то, чтобы клуб существовал без Романцева лучше, чем с ним.
Александр Горбачев
Романцев не строил систему, он строил исключение. У итальянского философа Джорджо Агамбена есть такая книжка Homo Sacer, где он, в частности, анализирует концепцию чрезвычайного положения, как его применяют современные государства. Я, конечно, не воспроизведу его мысль во всей сложности, но для нашей истории важно, что, по Агамбену, именно чрезвычайное положение лежит в основе политики, именно в этом режиме проявляется вся полнота и суть власти, причем суть, как правило, поганая.
В истории «Спартака» девяностых тоже можно усмотреть отражение этих тезисов. Они же все время говорят: ну, время было такое, а как по-другому? «Я, что ли, хотел быть президентом». Все это чрезвычайка, но в том и нюанс, что чрезвычайное положение дает тебе чрезвычайную власть, ограничивать которую потом оказывается попросту некому — а отказаться от нее самому чрезвычайно сложно.
Это, наверное, самый важный для меня сюжет во всем проекте: для меня история романцевского «Спартака» — про самовластие и его последствия. На каком-то отрезке сосредоточение всей власти в своих руках может давать эффект, может помогать мобилизоваться и так далее. Но в долгосрочной перспективе оказывается, что это вообще-то было вредно. Если ты что-то создал, но без тебя твое детище просто развалилось — значит, с твоим проектом было что-то не так.
Мне кажется, это полезная для нынешних времен мысль.
Благодарности
Эта книга не была бы возможной, если бы не команда студии Stereotactic, которая работала над сериалом «Время „Спартака“». Юля Заузолкова, Настя Енина и Маша Черемушкина организовывали интервью с нашими героями, а бывший футболист «Спартака» Эдуард Мор, сам ставший одним из действующих лиц книги, помогал с ними договариваться. Артем Локалов и Денис Романцов, лучшие российские спортивные журналисты, помогали брать эти интервью, а вела процесс и раскрывала истории и эмоции героев Женя Монтанья Ибаньес — режиссер сериала. Алексей Шевченко в течение почти трех лет организовывал все сложнейшие процессы, сделавшие сериал возможным. Паша Карыхалин и Кирилл Сорокин продюсировали «Время „Спартака“» — именно благодаря им сериал состоялся. Авторы книги говорят огромное спасибо всем этим замечательным людям — а также всем, кто работал над сериалом.
Александр Горбачев благодарит свою жену Нину и сына Тимофея, которые дарили любовь и счастье и не давали забыть о главном, — а также своего психотерапевта Анну Паршину, которая помогла продраться через самые тяжелые эпизоды, случавшиеся в проекте о «Спартаке».
Сергей Бондаренко благодарит всех друзей, всех близких и недалеких, кто был рядом последние два с половиной года жизни и работы над фильмом и книжкой. Спасибо за то, что не оставляли меня все это время. А когда оставили — спасибо, что позволили досидеть у вас дома и закончить все, что
