Одиночество смелых - Роберто Савьяно
67. Сладкая жизнь
Рим, 1992 год
Семь участников Суперштуки уже в Риме. Как и парламент. Как и правительство. Как и общественное телевидение. Они ведь тоже обладают влиянием. Они тоже, без сомнения, представительский орган. В их власти решать судьбы страны. Они вооруженные послы, несущие просьбы с юга, и просьбы эти, как правило, не остаются без ответа.
Команда Коротышки двинулась в путь с Сицилии, договорившись о встрече через два дня у фонтана Треви. Кто сел в самолет под чужим именем, кто отправился на неказистом «фиате уно», а кто на «ауди 80».
Маттео Мессина Денаро по прозвищу Сухой – восходящая звезда «Коза ностры». Вундеркинд. Он очень предан Риине, и хотя ему нет еще и тридцати лет, на его счету череда убийств – первое он совершил в двадцать лет – и репутация босса, на которого Купол может рассчитывать. Он расстреливал, душил, сжигал людей. Делал это он ради корлеонцев, чтобы они выиграли войну против старой палермской мафии, но отчасти и из личного каприза тоже. Например, когда убил владельца гостиницы в Кастельветрано, потому что тот позволил себе сказать официантке, которая работала у него и с которой Сухой был в связи, что ему надоели эти «мафиозишки, которые постоянно путаются у него под ногами».
Франческо Джерачи официально – ювелир. И в самом деле, через его руки проходит прорва драгоценностей. У себя дома он хранит золотые слитки Коротышки, а также серьги, колье и браслеты его жены и дочерей. В сейфе магазина – деньги наличными, которые ему регулярно передает Мессина Денаро. В знак признательности за доверие, оказанное ему «дядей» Тото, он подарил его сыну Сальво часы «Ролекс Дайтона». Ювелира привлекли к операции, хоть он и не киллер, потому что нужен человек с настоящей работой, чтобы арендовать автомобиль, подписывать документы и выполнять все официальные операции.
Антонио Скарано – калабриец, живет в Риме, а с Маттео Мессина Денаро познакомился благодаря сокамернику по сицилийской тюрьме, который представил его Маттео, как только они вышли из тюрьмы. Сухой сразу понял, что этому человеку он может доверять, так что в Рим с Сицилии Антонио Скарано уезжает с подарком – пятью литрами домашнего вина. Если кто знает столицу и может оказать логистическую поддержку, так это он.
Винченцо Синакори – «человек чести», которого очень уважают в регионе Трапани. Он близко дружит с Мариано Агате, боссом района Мадзара-дель-Валло, который не может участвовать в римской командировке, потому что согласно приговору кассационного суда по Макси-процессу ему еще досиживать срок и он предпочитает его досидеть, а не пускаться в бега, потому что осталось мало. Это Агате представил Винченцо Коротышке. Он человек надежный.
Фифетто Каннелла и Лоренцо Тиннирелло – два «человека чести» из района Бранкаччо. Представил их босс этого района Джузеппе Гравиано, также принимающий участие в Суперштуке – и также находящийся в Риме – в ходе собрания в доме босса Сальваторе Бьондино. Оба тоже люди надежные и предприимчивые.
– Но когда же мороженое приедет? – спрашивает Винченцо Синакори, бросая монетку в фонтан за спиной.
Рядом с ним Мессина Денаро – обтягивающие джинсы, очки «Рэй-Бэн» в форме капли, одна нога на бортике фонтана, другая на асфальте.
– Всему свое время.
– А оно не разморозится? – спрашивает Фифетто, но никто не смеется над шуткой.
Они слишком заняты разглядыванием туристок, которые фотографируют фонтан.
У смелости хрупкие кости и сердце, которое всегда бьется слишком быстро. Ты прекрасно знаешь это, Джованни. Смелость боится, как хомячок в клетке. Она сворачивается клубочком у груди мужчины, женщины и боится нападений. Но отражает их, потому что только это и возможно: наступать, идти вперед, когда страх идет по пятам. Как далеко от тебя твой страх, Джованни? Ты чувствуешь его, когда, бросая вызов судьбе, гуляешь по Риму? Он что-то нашептывает тебе, пока ты притворяешься, что все нормально, что твоя жизнь не под залогом?
А теперь посмотри наверх. Пусть этот прекрасный солнечный день пройдет без последствий. Пусть твоя серая тень на миг забудет про тебя или пусть она станет лишь тем, чем она является, – тенью. А не предзнаменованием, не аллегорией, не неизбежной катастрофой. Притворись, что смелость ничего не стоит.
– Мадам… мадам… – Синакори жестом будто подзывает котенка.
Две высокие блондинки переглядываются и идут дальше.
– Может, мисс, – поправляет его Фифетто.
– Может, нахуй. Давайте-ка потише, – говорит Сухой, не меняясь в лице, зажав сигарету губами. – Без суеты, берем мороженое и уходим.
Они называют его «мороженым», потому что привезут его в холодильном фургоне. Привезет тип по имени Батиста – он тоже приехал в Рим с Сицилии вместе со своим сыном. В зазоре между передними сиденьями и кузовом фургона спрятаны пистолеты, автоматы Калашникова, взрывчатка и детонаторы. Идеально подобранный арсенал, которого должно хватить для нападения. Оружие в прекрасном состоянии. Команда проверила его, прежде чем отправиться на миссию. Оружие почистили бензином, смазали маслом и положили в пару больших сумок, которые Баттиста погрузил в холодильный фургон.
– Но если бы тебе прям нужно было выбрать одного… ты бы кого хотел убить? – спрашивает Тиннирелло.
– Первого в списке.
– Таак… – Синакори перечисляет всех, считая на пальцах: – Маурицио Костанцо, Пиппо Баудо, Барбато, этот козел Фальконе… Потом кто еще?
– Энцо Бьяджи, – помогает ему Гравиано. – Микеле Санторо.
– Блядь. Все такие аппетитные. Так кого бы ты выбрал?
– Всех! – встревает Скарано.
– Всех в одной машине, – добавляет Фифетто.
На этот раз шутка вызывает всеобщий смех. Только Мессина Денаро не смеется. Раздавив окурок ботинком, он говорит:
– Это неважно. Важен сигнал. Мы должны отреагировать на действия государства. И достойно.
– А что может быть достойнее, – говорит Фифетто на сицилийском диалекте, – чем все в одной машине!
Все снова смеются.
Без страха нет смелости. Они идут рука об руку. Как сейчас, Джованни. Это тяжкий груз, который ты носишь на себе, это гвоздь в пятке, это твое увечье. Тебе было бы легче, если бы у тебя было поменьше и того и другого, страха и смелости. Ты думаешь, что теперь можешь растянуться на лужайке у Виллы Боргезе, высунуться на террасу на холме Пинчо, не оборачиваясь три раза. Если бы только экстаз не переходил в головокружение, опьянение в тошноту. Если бы то, если бы это, если бы только смелость…
Если ты не прекратишь себя терзать, ты забудешь даже дышать. Ты ускоряешь шаг. Больше не похоже, что ты просто гуляешь по Риму. Свободные люди так не ходят. Ты забыл, как ведут себя свободные люди? Оглянись по сторонам. Может, найдешь кого-то свободного. Как
