Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин
Или не везут ради малого барыша вследствие дороговизны вьючной перевозки – как например, кожи, муку, железо, предметы, вывозимые в количестве далеко меньшем против действительной потребности в крае.
Об устройстве этой дороги возбуждена официальная переписка; в связи с вопросом об этой дороге поставлен другой – об устройстве по ней ряда деревень. Если обе эти меры будут проведены, вывоз русских продуктов в Монголию непременно должен увеличиться, потому что в вывозе их примут участие крестьяне, которые, не гонясь за большими барышами, повезут в Монголию муку и другие громоздкие товары. Тогда как при нынешних условиях бийскому купцу не расчет везти муку или железо в сыром виде или крупных поделках, когда он гораздо более барышей выберет на разной мелочи – вроде бритв, ножей и проч.
Тележная дорога убьет монополистский характер двух, трех бийских купцов, в руках которых находится вся кобдинская торговля, и доставить сбыть произведениям крестьянского сословия, которого оно теперь не имеет. В значительном количестве крестьянство может сбыть туда хлеб, жирный товар и поделки из дерева; какие могут в виду этого возникнуть производства в крае, теперь конечно трудно предугадывать.
Заведение прямых сношений с Куку-хото и направление чайной торговли хотя только частью через Кобдо необходимо в тех видах, чтобы доставить кобдинским купцам прочную и обширного сбыта вывозную статью, в которой они теперь нуждаются. В настоящее время они жалуются, что им нечего вывозить из края; монгол и покупал бы охотно русский фабрикат, но ему нечего дать русскому купцу. Скот с большой выгодой продается китайским купцам, которые и выгоняют из края ежегодно около 800 тысяч баранов; зверя добывается мало, да и тут является соперничество китайцев. Только остается один сурок, спрос на который в России уменьшился вследствие конкуренции сусликовых шкур. Серебра в крае мало, и если есть, то его несут с большей охотой в китайскую лавку, чем в русскую. Меновой ценностью в крае служить кирпичный чай и его всегда довольно находится в руках монголов, но он опять в очень небольшом количестве требуется только в Алтай, куда его в достаточном количестве вывозит одна фирма Гилевых, так что другие купцы, не имеющие своих лавок в Алтае, набрав чая в Кобдо, могут наверное расчитывать, что весь чай останется у них в руках.
Кроме сурка русские купцы берут у монголов и скот, но только часть его сбывают в Россию, т. е. в Иркутске; другую же часть они обменивают на серебро в Гучене.
Все это показывает, что завоевание монгольского рынка может совершиться только косвенным путем; русские купцы, обменивая монголам русские фабрикаты на скот, должны гнать его в Куку-хото, т. е. делать то же, что делают китайские купцы; в Куку-хото они могут получить за скот не один «толстый» чай, а и те сорта, которые могут иметь обширный сбыт в Сибири и России.
Но такой оборот торгового дела требует продолжительного времени, а у нынешних торговцев в Кобдо и Улясутае капиталы так малы, что они не могут рискнуть затратить их на продолжительное предприятие. В последнее время все-таки в этом направлении сделана была одна попытка – это доставление чайного транспорта, принадлежащего купцу Токмаков[208]у, из Калгана через Кобдо в Бийск. Попытка увенчалась успехом, хотя приказчик, управлявший караваном, оказался мало распорядительным и позволил возчикам, оставив прямой путь, зайти далеко в сторону; чай однако пришел в целости, и хотя опоздал к Ирбитской ярмарке, был все-таки по выгодным ценам распродан в сибирских городах. Другую попытку ныне делают бийские купцы, компанией отправляющие караван с моральными рогами в Куку-хото. Караван этот должен был выступить из Кобдо в начале августа нынешнего лета.
Другие меры, могущие служить к развитию нашей торговли с Монголией, могут состоять в развитии железной промышленности в Кузнецком и Бийском округах, а также в приноравливании изделий ко вкусам, существующим в крае. В настоящее время выбор для Кобдо делается только из вещей, приготовляемых собственно для русских потребителей; но многие вещи, особенно металлические, употребляемые монголами, как видно из предыдущих строк, своеобразны; поэтому необходимо, чтобы русские производители получали бы рисунки или образцы монгольских вещей, а такой завод, как Пермикина, находящийся почти на границе Монголии, мог бы послать кого-нибудь из членов своей администрации в страну, чтобы собрать сведения, в каких железных вещах нуждаются ее жители. В числе мер к усилению кобдинской торговли можно поставить также заведение шерстомоен: в этой мере, кажется, заключается весь вопрос о вывозе монгольской шерсти в Ирбит; устройства таких заведений, или по крайней мере инициативы устройства их следует ожидать от фабрикантов или торговцев шерстью в Европейской России, потому что бийсикие купцы, незнакомые с этим делом и находящие для своих небольших капиталов достаточное помещение в розничной торговле, приносящей им сравнительно громадные проценты, считают для себя риском и невыгодным делом, самим заняться устройством шерстомоен.
В последнее время в одной из больших петербургских газет было заявлено о том, что главным управлением Западной Сибири поднять вопрос об учреждении товарных складов на монгольской границе. При этом не сказано, в каком отношении эта мера будет находиться к розничной торговле русскими фабрикатами в пределах самой Монголии, т. е. не будет ли она пользоваться покровительством правительства в ущерб существующему порядку монгольской торговли, при котором русский купец въезжает в пределы Монголии сам, а не ожидает приезда китайского купца на границе, как это было до проведения границы в 1869 году.
Перенесение торговли из Кош-агача[209] внутрь Монголии, в города Кобдо и Уляссутай, принесло ту пользу, что устранило в этой торговле лишнего посредника – торгующего монгола или китайского купца и поставило русского торговца в прямые сношения с монгольскими хошунами; во-вторых, эта мера знакомит наше торговое сословие с физическими условиям края, с его экономическими нуждами, образует в нем знатоков местного языка. Ввиду этих заслуг, которых в будущем еще более можно ожидать, желательно, чтобы выезд внутрь Монголии не прекращался.
Из Улясутая я сделал поездку на теплые ключи, лежащие при подошве Охтон-хаирхана[210]. Наняв проводника, молодого монгола, я выехал из Улясутая 25 июля[211]. <…>
Ключи лежат на дне долины между берегом восточной отноги Аршани-гола и северной подошвой Бага-очир-вани; они выступают из трещин в обнажениях красного сиенитового гранита и расположены в две группы северную и южную с промежутком в 50 шагов; в каждой группе насчитывается до шести ключей. Вода имеет сильный серный запах; температура некоторых ключей свыше 40 °C; к сожалению, у меня не было термометра свыше этой нормы. <…> Ключи делятся на
