Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
У меня так много прекрасных воспоминаний об Ови на льду и за его пределами! Он всегда любил быть в центре внимания, быть фронтменом в рок-н-ролльной группе. Но для человека в моем положении всегда было привилегией видеть, как эти ребята растут. Я встретил Алекса, когда ему было двадцать, а теперь он вдвое старше. На моих глазах он превращался из молодого паренька в семейного человека с двумя детьми, которые приходят на каток и уже достаточно подросли, чтобы понимать, что делает их отец. Но он всегда был жизнерадостным человеком как на льду, так и за его пределами.
Партнеры всегда подкалывают его, он – их. Когда я вижу его на льду, то думаю о том, что это и есть то место, где он должен быть. Там он – самый счастливый. Хотя я не вижу его каждый день с детьми, уверен, что он счастлив со своей семьей. Вижу его только в рабочей среде. И как только он выходит на лед, мне кажется, что именно там он и хочет быть. Хотя ему тридцать девять лет, на льду мне кажется, что ему девять. Он просто развлекается. И, думаю, это – его искренняя любовь к игре, удовольствие от нее – всегда было в основе того, что он делает…
Очень хорошо понимаю суть слов Бенинати, поскольку они идеально ложатся на мои собственные чувства от своей профессии – спортивной журналистики. Может, мне не девять, как Овечкину на льду, но ненамного больше. Так же, как сам спорт, возможность писать о нем – это счастье, которое позволяет не ходить на работу каждый день с девяти до шести и заниматься тем, от чего нас тошнит. Мы обладаем огромной привилегией делать то, что любим, превратить увлечение в ремесло. То есть работая – не работать, а жить.
Овечкин, и исходя из рассказов Бенинати, и из того, что видим на льду все мы, сохранил такое отношение к хоккею. Для него это не только и не столько работа. Для него это погружение в детство, превращение в себя, когда он носился по родной коробке на севере Москвы, забивая таким же пацанам голы и не думая больше ни о чем на свете.
Поэтому в тридцать девять лет и возвращается на лед после перелома, словно его и не было. Несмотря на то, что, по выражению Джо Бенинати, «Ови сильно изношен физически».
Поэтому он бьет невообразимый рекорд, будучи, наверное, самым седым хоккеистом в НХЛ.
* * *
Вечером того же дня, когда с утра беседовали с Бенинати, иду на матч «Вашингтона» с «Сент-Луисом». И конечно, не упускаю возможности пообщаться с болельщиками, пропитаться их нервом.
Вот сразу четверо «Овечкиных» – мужчина средних лет, его жена и двое маленьких детей.
– Меня зовут Майк, я электрик. Всю жизнь жил здесь и рос как фанат «Кэпс». Ходил на игры еще ребенком, задолго до Овечкина, а теперь вот детей, пяти и двух лет, начал к этому приучать. Думаю, это всегда был хоккейный город[24], но Ови однозначно добавил ему огня. Лично я с ним не знаком, хотя очень хотел бы. Но хожу на него всю его карьеру. Успех, которого «Кэпс» добились с ним, изумителен. Он самый великий хоккеист всех времен! И сейчас меня больше всего волнует то, чтобы он побил рекорд Гретцки.
А вот Майкл Де Рош из городка Фредерик, штат Мэриленд, он тоже ходит на «Кэпс», как он выражается, всю жизнь.
– Ови для нас – это и есть «Вашингтон Кэпиталз», – говорит он. – Он подарил нам невероятные двадцать лет. Не хочу, чтобы он уходил. Хочу, чтобы он отправился в следующую Великую погоню – к тысяче голов. И если он столько значит для нас тут, в столице США, то даже не могу себе представить, что происходит у вас, там, где он родился.
На вопрос, не был ли он удивлен быстрому восстановлению после травмы, собеседник ответил классическим:
– Русская машина никогда не ломается.
А о предвкушении рекорда сообщил:
– Это будет не вашингтонский, а общемировой праздник!
Тут, с учетом того, что хоккей все-таки не общемировой вид спорта, я бы все же высказался аккуратнее. Но поклоннику «Кэпиталз» – можно.
И это еще не все из страстного монолога Майка, видео которого я выложил у себя в телеграм-канале – чтобы, не дай Бог, кто-то не счел его придуманным буйным воображением автора. На вопрос, кажется ли ему, что Овечкин сможет побить рекорд Гретцки в этом сезоне, парень с пирсингом в носу дает следующий ответ:
– Не просто кажется – я гарантирую, гарантирую это!
Матч с «Сент-Луисом», увы, стал логическим продолжением встречи с «Калгари». Хуже того, у Ови случились редчайшие «минус четыре». Но, при всей безоговорочности этой статистики, очень плохо сыграл весь «Вашингтон», за исключением одного-единственного Коннора Макмайкла. Как вам, например, всего тридцать четыре процента выигранных вбрасываний? А жалких восемнадцать бросков в створ, из которых четыре – на счету Овечкина, а больше ни у кого не было и трех?
Чтобы «Столичные», с их яркой весь сезон атакой, даже до двадцати не добросили… «Вашингтон» оказался каким-то вареным, что его игроки и сами признали. Пресс-служба в раздевалке вывела на короткие интервью пятерых, и все до единого сказали, что, выражаясь нашим языком, не хватило самоотдачи. Из «минус четырех» вина Овечкина мне виделась только в первом голе, когда он не доработал за шведским защитником Бробергом.
Хоть хоккеисты «Вашингтона» и оценили себя по играм с «Калгари» и «Сент-Луисом» достаточно жестко, следующая встреча с «Тампой» не стала прорывной. Да и вряд ли могла стать, учитывая, что «Лайтнинг» находились на большом подъеме и к моменту приезда в Вашингтон у них было семь побед подряд, тогда как «Кэпиталз» только предстояло выходить из мини-кризиса. И делать это надо было спозаранку. Кажется, впервые в жизни я шел на хоккей, который начинался в половине первого дня. А все потому, что «Вашингтон» объявил kids’ day – специальный день с кучей активностей для детей. Даже журналистам, которые вроде как вышли из детского возраста, на столы положили по маленькому «Лего».
На противостоянии «Вашингтона» и «Тампы» мне уже доводилось бывать – в 2019 году, когда Никита Кучеров в итоге побил российский рекорд Александра Могильного
