Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер

18 ноября «Вашингтон» играл в гостях с «Ютой» – командой, перед этим сезоном переехавшей в мормонский штат из Аризоны. Соответственно, это был первый матч Александра Великого в Солт-Лейк-Сити в карьере. На Олимпиаде 2002 года, проводившейся в этом городе, он сыграть еще не успел, ему тогда было всего шестнадцать.

Накануне «Кэпиталз» на выезде обыграли «Вегас», и Овечкин сделал хет-трик – первый за два года. В тот самый день у его жены Насти был день рождения, она прилетела отмечать его в Лас-Вегас, и муж сделал ей подарок – три гола. Но на этом не успокоился, к третьему периоду в Юте записав на свой счет дубль. Пять шайб за два дня подряд! Пятнадцать – в восемнадцати матчах регулярки! И лидерство в гонке за титул лучшего снайпера.

Все это выглядело совершенно невообразимо. Ко всему прочему, вратарь Коннор Ингрэм пропустил от него впервые и стал 178-м, кому Овечкин забил в НХЛ. Тем самым Ови повторил рекорд Яромира Ягра по количеству пострадавших от него голкиперов. Оставалось ждать, не сделает ли он два хет-трика за двое суток. Поверить уже можно было во что угодно. Включая то, что рекорд Гретцки падет, например, где-нибудь в конце февраля – начале марта.

Но нередко случается, что в самые безоблачные и счастливые моменты происходят наиболее тяжелые удары.

В третьем периоде Ови столкнулся с защитником соперника Джеком Макбэйном. Форвард с трудом уехал с площадки и больше на лед не вышел. Сразу возникло ощущение чего-то серьезного – ведь Великая Восьмерка как мало кто другой умеет терпеть и не показывать боль.

Три дня спустя был обнародован официальный диагноз. Перелом малой берцовой кости, от четырех до шести недель на восстановление. Чем старше игрок – тем сложнее залечивать травмы, тем более серьезные. Плохо было и то, что из-за Турнира четырех наций в феврале график матчей был плотнее обычного, и пропустить Овечкину предстояло немало. Четыре недели означали минус двенадцать матчей, шесть недель – минус девятнадцать.

Путь к вершине всегда сложен, и драматизма на финише стало еще больше. Перед самым Эверестом воздуха всегда особенно мало, и шансы покорить его в сезоне-2024/25 эта травма, казалось, сводит к нулю. «Русская машина, которая никогда не ломается» впервые сломалась так серьезно.

В первую очередь в России, где за Овечкина переживали особенно остро, пошли споры об умышленности травмы. И даже в североамериканских соцсетях некоторые болельщики «Вашингтона» стали угрожать Макбэйну, обрушили на него проклятия. Но я разговаривал не для печати с серьезными профессионалами, причем очень симпатизирующими Овечкину, и ни разу не услышал от них утверждения, что игрок «Юты» бил намеренно. А вот обратные – слышал регулярно. Саша заложил резкий вираж, соперник не успел убрать ногу. Травму мог получить и один, и другой.

Несчастный случай, частый в такой контактной игре, как хоккей. Так бывает.

В начале марта 2025-го мы поговорили с самим Ови и обсудили, конечно, как его перелом, так и Макбэйна, в столкновении с которым случилась эта травма.

– Уверен, что со стороны Макбэйна удар был неумышленным?

– Конечно, уверен.

Такая моментальная реакция Ови все вопросы по этой теме вообще снимает.

– Ты феноменально начал сезон и даже лидировал в гонке за «Морис Ришар Трофи». Возникла тогда мысль побороться за юбилейный трофей лучшему снайперу, который ты выигрывал девять раз? – спросил я Овечкина.

– Что есть, то есть – получил травму. Конечно, было обидно, жалко. Потому что, на самом деле, наше звено[18] хорошо играло. Постоянно набирали очки, команда выигрывала.

– Когда в ноябре ты получил самую серьезную травму в карьере, промелькнула мысль, что теперь о личных достижениях на этот сезон можно забыть и главное – как следует восстановиться? Насколько тяжело вообще восстанавливаться от перелома в таком возрасте?

– Понятно, что, когда ты получаешь вообще любую травму – ощущения не из приятных. И вначале надо было понять срок восстановления, а затем сделать все, что требовалось в такой ситуации. Сколько я пропустил – месяц?

– Больше. Почти полтора.

– Все это время работал над собой, делал какие-то выводы. Хорошо, что восстановление прошло нормально.

– Все поражались, что через два дня ты уже ходил на НБА, и у тебя не было гипса.

– Да, мне не стали гипс или что-то еще накладывать.

О костылях, от которых он отказался, Овечкин в тот момент умолчал, а я о них узнал от Насти только тем же вечером.

* * *

20 декабря Овечкин провел первую после травмы тренировку без медицинского свитера. Казалось, возвращение состоится вот-вот, но после занятия главный тренер Спенсер Карбери заявил, что капитан не сыграет до рождественской паузы. Это было разумным решением. Куда торопиться и выпускать Ови до Рождества, если с 24 по 27 декабря у «Вашингтона» матчей не было и этой паузой как раз можно воспользоваться, чтобы восстановиться до конца? А команда к тому же была в порядке и без Ови, по проценту набранных очков оставаясь первой во всей Лиге.

К 28 декабря, когда он впервые после травмы вышел на лед, против «Торонто», с момента перелома прошло пять недель и пять дней. Почти максимум от обещанных сроков. Но не больше.

В той игре он только вкатывался и большую ее часть был предсказуемо незаметен. Но за четыре минуты до конца главный тренер «Мэйпл Лифс» Крэйг Беруби при 2:4 заменил вратаря шестым полевым игроком. «Торонто» потеряло шайбу в чужой зоне, белорус Алексей Протас принял пас спиной к чужим воротам и, разворачиваясь, фактически вслепую отдал вперед. Ови принял шайбу не идеально, но ускорился, настиг-таки шайбу и завез ее в пустую сетку.

Это был первый его бросок в створ, обернувшийся 869-м голом. До дележки рекорда с Гретцки оставалось двадцать пять шайб, до финиша регулярного чемпионата – сорок семь матчей. Забить в первом же матче после такой серьезной травмы и шестнадцати пропущенных игр хоть тушкой, хоть чучелом – это обязательно должно было придать ему уверенности.

Но никто не мог и вообразить, до какой степени.

Как и в последних матчах перед травмой против «Вегаса» и «Юты», «Кэпиталз» снова проводили две встречи за два дня, и на следующий день против «Детройта» Овечкин не просто забил, а нанес восемь бросков в створ. И большинство из них были опасные, нацеленность на ворота и игровой голод были просто дикими. Причем он не перетягивал одеяло на себя – если