Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

Обращался я к настоятелю Воскресенского (Новый Иерусалим) монастыря отцу архимандриту Клименту[73] с вопросом о дне тезоименитства святейшего патриарха Никона, коего память я особенно чтил, как великого и знаменитого иерарха Русской Церкви. И вот какой получил ответ от 1-го ноября:

«Честь имею уведомить вас, что день тезоименитства святейшего патриарха Никона празднуется 23 марта, в день священномученика Никона и учеников его.

За P.S. благодарю. Но напрасно еще не приписали чего-нибудь, например, о военных действиях. Дошел до меня темный слух, будто было генеральное сражение – и наши победили. Давно бы пора. Лучше разом много потерять, да кончить дело, нежели в несколько раз терять больше – и не видать конца».

21-го числа писал мне из Абакумова отец Михаил Граменицкий:

«Много прошло времени с тех пор, как я ничего не слыхал об вас и не давал знать о себе. Что касается до моего быта, то и теперь за новое сказать нечего, все то же, что и прежде. Только надобно воссылать благодарение Господу Богу, Который Своею Божественною благодатию хранит и милует нас в благополучии, – да, как я, так и все мои домашние живы и здоровы! Дай Бог, чтобы я услышал и об вас то же! Но от вас сверх этого надеюсь услышать и еще что-нибудь новенькое, ведь ваша позиция – не моя и ваша столица – не то, что угрюмое село Абакумово: мы слушаем только налетающих ворон, сорок и галок, – а у вас есть от кого и есть что узнать и услышать. Надеюсь, по-дружески и по-прежнему поделитесь и со мною чем можно и сколько можно – только чтобы это было вам не в тягость.

Еще до вас просьба покорнейшая. О чем? О том же, о чем утруждал и прежде. Не вышел ли в печати IV выпуск катехизических поучений Яхонтова, потрудитесь прислать мне его; и еще не имеете ли в виду каких книг поинтереснее – и поближе к моему делу, а дело мое теперь остановилось на 8-м члене Символа веры. В следующий год буду писать о Святом Духе и о церкви: не придумаете ли для обличения моего скудоумия чего годного на сии предметы – не оставьте выслать – деньги же перешлю вам после нового года.

Благоволите принять сей мёд в знак моей к вам признательности. Он был приготовлен для вас в августе, еще свежий, – но не удалось переслать доселе – вкусите хотя уже отвердевшего».

Получив письмо это 24-го числа, я в тот же день отвечал на него:

«Письмо ваше, и при нем от пчел сот, мною получены 24-го сего ноября. За то и другое приношу вам мою благодарность.

IV выпуска катехизических поучений Яхонтова в продаже еще нет: как скоро появится, не замедлю выслать вам. Не помню, посылал ли я вам катехизические поучения Киевского протоиерея Скворцова; если нет, то извольте получить их; если же вы имеете уже их, то прошу эту книжку возвратить мне: она не излишня и для меня самого.

При сем прилагаю вам брошюру – произведение знаменитого нашего писателя А.Н. Муравьева: примите ее от меня в знак искреннего моего к вам расположения.

Спрашиваете меня о новостях? Но что могу сообщить вам нового – право, не знаю. Из Крыма особенных известий, кроме тех, которые уже сообщены в газетах, не слышно никаких. По части церковной нового то, что открылось недавно два места архиерейских – одно в Пензе, другое в Архангельске. Преосвященный Пензенский Амвросий[74] скончался, как это объявлено было уже и в Ведомостях Московских. Преосвященный Архангельский Варлаам[75], как слышно, уволен на покой. Теперь надобно ожидать значительного движения в нашей ученой сфере.

В моей области все мирно и спокойно. В настоящее время я занят преимущественно хлопотами по церкви. Слава Богу, мало-помалу устройство нашей церкви приходит к окончанию. После нового года, может быть, наконец я буду иметь утешение видеть освящение нашего храма. После трехлетнего беспокойства в отношении к церковному богослужению как сладостно и приятно, думаю, будет совершать богослужение в благолепном храме. Да, церковь наша устроена теперь очень хорошо.

Что вы так давно не бывали в Москве? Или она вам не понравилась? Приезжайте, пожалуйста, да привозите с собою и крестника моего: ведь надобно же его когда-нибудь показать мне. Я очень рад, что он живет у вас и прыгает. Посылаю ему Божие благословение. Матушке Александре Васильевне и всему вашему семейству – мое усерднейшее почитание.

С искреннею любовью и почтением к вам имею честь быть…»

27-го числа писал мне ректор Вифанской семинарии архимандрит Нафанаил:

«Пользуясь случаем, почитаю долгом засвидетельствовать письменно мое всеусердное и искреннее высокопочитание вашему высокопреподобию.

Яков Ильич[76] наш не может отправиться к вам за получением книг, назначенных к обременению семинарской библиотеки. Просим вас передать оные Ивану Сергеевичу Хитрову для доставления в семинарию. Желательно, чтобы они достаточно были закупорены – в ящики, или коробья, или зашиты в рогожи, так чтобы ямщик, имеющий везти книги, не знал, что везет книги. А то, признаться, я боюсь, как бы раскольники не пронюхали и не отбили на дороге. От них чего не станется? Расписку от Ивана Сергеевича можете получить или на копии каталога, или на отношении нашем к вам. Как поживаете и спасаетесь? При первом свидании скажите от меня, прошу вас, усерднейшие поклоны отцу ректору[77] и отцу инспектору[78] Московской семинарии. Простите! Христос посреди нас. С истинным почтением и совершенною преданностию вашего высокопреподобия покорнейший слуга архимандрит Нафанаил.

Григорий Петрович[79] благодушествует с супругою. Птенец их пищит, стараясь доказать, что он жив».

По распоряжению правительства с некоторого времени стали, чрез полицию, отбирать у раскольников как печатные книги, не согласные с учением Православной Церкви, так и рукописи сомнительного содержания. И все эти книги и рукописи, отбираемые у раскольников в какой бы то ни было епархии, велено было присылать в Москву для хранения в Синодальной библиотеке. К концу 1853 года собралось этих сокровищ так много, что их негде было уже и помещать. Не знаю, кому пришло на мысль раздать собранные и хранившиеся в Синодальной библиотеке раскольнические книги и рукописи в учебные заведения. Вследствие сего, поручено было бакалавру Московской духовной академии Никите Петровичу Гилярову-Платонову, при моем участии, разобрать, описать и распределить их между двумя академиями, Московскою