Мюллер. Нацистский преступник, избежавший петли - Андрес Зегер
Начатое в 1958 г. расследование по делу Генриха Мюллера продолжается и по сей день.
Резюме
Генрих Мюллер относился к той категории полицейских служащих, отличительными чертами которых являлись готовность к сотрудничеству, умение приспосабливаться и абсолютная лояльность по отношению к государству. Во время Веймарской республики такие свойства характера не очень ценились. Система обучения служащих в Баварии сделала возможной карьеру Мюллера на этом поприще. После сдачи экзамена за год обучения он получил доступ в среднюю, а позднее и высшую криминальную службу, даже не имея аттестата зрелости. Его многолетний коллега Фридрих Панцингер заметил, что карьера Мюллера в руководстве полиции Мюнхена проходила без особых сенсаций. Только после взятия власти НСДАП и перевода в баварскую политическую полицию началась стремительная карьера Мюллера. «Национал-социалистическое государство и его „фюрер“ предложили оставшимся после крушения кайзеровского рейха […] верноподданным снова твердую почву под ногами»[700].
Даже если бы Мюллеру не понравились задания, поручаемые гестапо, он никогда не пришел бы к мысли о невыполнении их. Перевод баварского криминалиста в Берлин был осуществлен по распоряжению Гиммлера, большую роль в его карьере служащего и продвижении в СС сыграл Гейдрих. Своим покровителям он платил беспрекословным выполнением приказов. Гиммлер и Гейдрих высоко ценили его опыт в области борьбы с коммунистами и знание принципов работы советской полиции. Особенно рейхсфюрер СС восхищался его административными способностями.
Мюллер извлек из событий 1933 г. большую пользу для себя. Хотя он не состоял в СС и не был членом партии, он очень быстро стал протеже Гейдриха. Он отличался от других служащих политической полиции Баварии неслыханным стремлением к власти и огромным тщеславием. Аронсон[701] показал в своей работе о Гейдрихе, что профессиональная гордость у таких полицейских служащих, как Мюллер, являлась мотивом для продолжения работы даже при новом режиме. Желание сохранить свою собственную сферу деятельности, а также забота о своей профессиональной пригодности делали таких служащих, сначала скептически настроенных, послушными исполнителями приказов. Несмотря на это, нельзя забывать, что его успеху способствовало и удачное стечение обстоятельств.
Его непосредственный шеф в гестапо, бывший его начальником уже в Мюнхене, Райнхард Флеш в 1935 г. тяжело заболел и не мог продолжать работать. Мюллер занял эту должность и превратил ее за несколько лет в символ власти. Доктор Вильгельм Геттл писал: «Для него был решающим тот факт, подчинялся ли каждый конкретный человек государству или был способен на отклонения в поведении и во мнениях. Мюллер не признавал никакого другого закона, кроме как всесилия государства»[702].
В одной из доверительных бесед Мюллер спросил своего «референта по вопросам евреев» Эйхмана, не хочет ли он стать служащим. У оберштурмбаннфюрера СС не было намерений поменять свой пост в СС на место государственного служащего[703]. Уже сам вопрос Мюллера свидетельствует о том, в какой степени он соотносил себя с «государством». Он был конформистом, который не очень интересовался своим политическим окружением; его действия были продиктованы интересами государства, независимо от политического строя. Руководящим принципом в его работе была эффективность всего процесса в целом. При этом он сознательно примирился с убийством «врагов государства» и других преступных личностей. Корысть была такой же целью в его жизни, как и защита таких понятий национал-социализма, как «честь и достоинство рейха», как бы противоречиво это ни звучало. Сохранение государства Мюллер считал главным в своей деятельности. В роли политического полицейского он считал себя ответственным за защиту государства. Обесценивание нравственных принципов особенно проявилось в так называемом путче Рема. Самое позднее в этот момент Мюллер должен был понять, что он служит государству-террористу. Его шовинизм и лояльность по отношению к государству не оставляли места угрызениям совести и человеческому состраданию.
Мюллер знал, как эффективно использовать существующие управленческие структуры. Выбор сотрудников почти всегда происходил по принципу «семейственности». Он заботился о том, чтобы на ответственных должностях находились преимущественно доверенные лица из баварской полиции, в верности и лояльности которых он мог быть уверен[704]. Соратник Мюллера Франц Йозеф Губер подтверждает это. «Он поддерживал в своем окружении, состоящем из баварских служащих, дружескую атмосферу»[705].
Д-р Вернер Бест, бывший некоторое время заместителем Гейдриха в гестапо, выдвигал на должности руководителей полицейских участков в основном юристов, в то время как Мюллер считал целесообразным назначать на эти должности служащих-исполнителей. Когда им приходилось работать вместе, между ними возникали разногласия[706]. Последний шеф гестапо во Франкфурте-на-Майне, как и большинство его коллег, профессиональный юрист, отметил, что Мюллер сначала отклонил его кандидатуру. Его манера поведения была всегда «резкой, чересчур военной»; казалось, он не вникает в суть вещей[707]. «Он, являясь образцовым примером аполитичной бюрократии, […] в течение всей жизни не выходил за рамки баварского криминального инспектора, который с большим старанием выполнял порученные ему задания, используя накопленные знания. Из-за существующего у него комплекса неполноценности простого служащего он враждебно относился к более образованным сотрудникам […]»[708]. «До конца своей карьеры Мюллер оставался […] послушным подчиненным своих начальников. Я никогда не слышал, чтобы он противопоставил свое мнение мнению начальства»[709]. Фрай Ф. описывает его как покорного человека, после того как однажды слышала его телефонный разговор с Гиммлером: «Я очень удивилась, что он, который никогда не выслуживался, разговаривая с Гиммлером, по меньшей мере, пять раз громко и четко сказал: „Слушаюсь, рейхсфюрер!“ Это меня поразило, так как я знала, что они не нравятся друг другу»[710].
Генрих Мюллер был расторопным и послушным, хотя он, как шеф IV отдела PCXА, имея широкую сферу влияния, мог по-другому вести себя. Его распоряжения и завизированные им документы означали для большинства верную смерть, в то время как многие подписанные Мюллером приказы были отданы Гиммлером или Гейдрихом, а также Кальтенбруннером.
Шеф гестапо никогда не был убежденным национал-социалистом. До смены власти в 1933 г. он был сторонником баварской народной партии, которая являлась с 1920 по 1933 г. правящей партией и проводила консервативно-антисоциалистический курс. Как государственный служащий, из прагматических соображений он симпатизировал монархистско-клерикальной партии.
По мнению Вернера Беста, до 1933 г. и после он действовал не из политических и мировоззренческих убеждений, а «для выполнения возложенных на него руководством обязанностей. В связи с этим у него не было необходимости менять свои взгляды. Он также не пытался продвинуться или втереться в доверие путем демонстрации национал-социалистических взглядов»[711]. Только в 1939 г. он вступил в НСДАП. Тем не менее он
