Матрос с «Червоной Украины» - Виктор Иванович Федотов
— Рассказать нельзя, — улыбнулся он уже от двери, поправив черную повязку на глазу. — Понимаете, сказку хорошо послушать, но еще лучше увидеть. Прощайте, дорогие друзья!
И его, как и Данилыча, провожала до вокзала медсестра Галя.
— Кого же из нас проводит она первым? — Алексей, рисуя, исподлобья взглянул на Павла. — Тебя?
— Ну, я еще только начинаю расхаживаться, — ответил Павел, почувствовав какую-то досаду в его голосе. — Нет, ты послушай, что ребята мои пишут!
— Какие ребята?
— Да мои, разведчики из моего взвода. Оказывается, проезжали недалеко от Москвы, ну и бросили письмо в ящик. Чудом дошло: адреса-то почти нет.
— Демобилизовались, что ли?
— Черта с два! — нахмурился Павел. — А пишут они, Алеша, что отвоевались на Западе славно, фашистской сволочи шею свернули до самого жвака-галса. Мне это дюже нравится — ребята что надо, я знал: не подведут. А теперь вот едут на Дальний Восток, самураев под киль загонять…
— Вон оно что! — присвистнул изумленно Алексей. — Значит, опять, Паша?
— Дело другое, конечно, масштабы не те. Выходит, пришло время и самураев прихлопнуть: они тоже на нас зубы давно точат.
— Паша, ты великий стратег, — невесело усмехнулся Алексей. — Будь по-твоему! Только вот ребята твои поехали, да и мои, наверно, а мы загораем…
— Скоро домой поедем — нам дорога полегче…
Раненых в госпитале оставалось все меньше. Через некоторое время Павла с Алексеем перевели в Зеленый городок, в Подмосковье. А в сентябре настала пора прощаться и им. Первым, всего лишь на неделю раньше, уезжал Алексей.
В этот день они долго бродили по дорожкам парка. Говорили мало. Тихо осыпалась листва с деревьев, синело грустное осеннее небо над подмосковными лесами.
— Жаль, так и не нарисовал тебя, — сказал Алексей. — И никогда уж не нарисую…
— Ты что, позабыл танкиста с обожженным лицом, слепого? — Павел заглянул ему в глаза.
— Знаю, Паша: все познается в сравнении. Диалектика. Но жизнь — есть жизнь…
— Значит, будем жить! Иначе зачем же, скажи, мы все это вынесли? Победили зачем эту коричневую сволочь?!
— Да, значит, будем жить! Мы еще постоим за себя, Паша. Мы еще не выбыли совсем из строя. Ну, прощай! — Алексей крепко обнял Павла единственной рукой и, не оглядываясь, зашагал по аллее. Что-то твердое, упрямое было в его походке. Пустой рукав был заткнут за пояс.
Через несколько дней уезжал и Павел.
Отчий дом, черноморские неохватные дали, милые, дорогие истосковавшемуся сердцу края… К ним он, Павел Христофорович Дубинда, возвращался девять лет спустя — после пяти лет службы на флоте и четырех лет войны. Он возвращался к ним, стойко и мужественно вынеся все, что выпало на его долю, возвращался воином-победителем.
Он ехал к себе на родину, путь на которую был так долог и труден для него, ехал строить мирную жизнь, завоеванную своими руками в жарких боях. И он знал, что будет строить ее и украшать, пока в груди бьется сердце…
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Вот и отбушевали военные грозы, и впервые после четырехлетней жестокой битвы с фашизмом засияло над нашей страной мирное солнце. Но сколько миллионов советских людей не увидели этого живительного света— навсегда остались лежать на полях сражений! Ради него, ради счастья на земле они отдали свои жизни. Вечная слава и вечная память им, стойким защитникам Отечества!
А те, кто отвоевал в угасшей войне, те, кому выпало жить, залечив раны, возвращались домой — надо было поднимать порушенное хозяйство, хоть как-то утешить убивавшихся в непоправимом горе матерей и жен погибших солдат.
Вернулся в родные Прогнои и Павел Христофорович Дубинда. И радостной, и горькой была его встреча с отчим домом, с дорогим сердцу Черноморьем. Многих односельчан не досчитались в Прогноях. Не суждено было ему встретить и своих братьев… Но жизнь шла своим чередом и надо было ее налаживать.
Бюст Героя Советского Союза, полного кавалера ордена Славы гвардии старшины П. X. Дубинды, установленный в музее Краснознаменного Черноморского флота в Севастополе.
Руки боевого моряка, разведчика, привыкшие держать оружие, истосковались по любимому флотскому делу. С каким волнением после стольких лет разлуки коснулись они вновь штурвала, корабельных снастей, какой неустойчивой показалась палуба под ногами. И какими необъятно синими распахнулись черноморские дальние дали! С нетерпением и радостью, точно норовил нагнать упущенное за войну, принялся Павел Христофорович за прежнее дело — несколько лет плавал на катерах в Херсонском порту, обеспечивал доставку грузов, буксировку судов. Но его, человека смелого, с широкой морской душой, физически сильного тянуло на еще неизведанные, вольные просторы, где можно размахнуться во всю ширь и удаль характера. И он уходит в далекую Антарктику. Тринадцать лет плавал Павел Христофорович на китобойных флотилиях «Слава» и «Советская Украина», был марсовым на китобойце, и боцманом был, и раздельщиком китовых туш, — по многим морям и океанам пролегал его мирный путь, в различных странах довелось побывать.
И здесь, на трудовом фронте, он высоко держал звание и честь воина-фронтовика. Был ударником коммунистического труда.
В 1965 году Павел Христофорович прислал из Антарктики радиограмму участникам встречи полных кавалеров ордена Славы, на которой сам не смог присутствовать. Вот что он писал в ней: «Двадцать лет тому назад мы сменили военную форму на одежду мирного времени и с горячим энтузиазмом трудимся во имя торжества коммунизма. Но если будет нужно, мы готовы встать на защиту Отчизны. Пусть помнят империалисты — сильна еще рука у старых, испытанных бойцов, есть еще порох в пороховницах!». Такие высокие слова бывший отважный воин имел полное право сказать, потому что они, эти слова, подкреплялись его фронтовыми делами: за время Великой Отечественной войны Павел Христофорович Дубинда уничтожил около двухсот гитлеровцев, один танк, несколько орудий, взял в плен десятки вражеских солдат и офицеров… Таков его личный боевой счет, его вклад в нашу победу над фашистскими захватчиками!
Говоря о ратных делах этого человека, нельзя не упомянуть о том примечательном факте, что из одиннадцати с половиной тысяч отважных воинов — Героев Советского Союза, удостоенных этого высокого звания в годы минувшей войны, только трое стали еще одновременно и полными кавалерами ордена Славы. Храбрейшие из храбрых! И среди них — гвардии старшина Павел Христофорович Дубинда.
Такие награды говорят о высочайшем мужестве, воинском мастерстве, но они все же не могут охарактеризовать всесторонне самого человека. При одной из наших встреч я спросил:
— Павел Христофорович, что же давало вам
