Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Еще осенью 1784 года Лагарп обосновывал, что преподавание других учебных дисциплин надо начать с географии и истории – даже не дожидаясь, пока мальчики будут свободно изъясняться по-французски, а напротив, полагая, что эти занятия помогут им в совершенствовании французского языка. При этом он настаивал, чтобы уроки были встроены в строгий распорядок дня, а их продолжительность зафиксирована заранее. Основным предметам, требующим наибольшего внимания, Лагарп предлагал учить с утра, а занятия танцами и рисованием перенести на послеобеденное время.
Приступая к обучению мальчиков в столь раннем возрасте географии, Лагарп хотел, чтобы они запомнили, «где находятся достопримечательные места», и тогда это останется с ними на всю жизнь. Для развития мышления своих учеников швейцарец большое внимание уделял наглядности. Александр и Константин под его руководством разглядывали карты и изучали планы местности: сперва дворца и парка в Царском Селе (где жили летом), затем Петербурга, затем карту всей окрестной губернии и так далее – карты соседних с Петербургом губерний, других частей Российской империи, наконец других стран, запоминая моря, заливы, реки, горные хребты, столицы. Конкретную методику Лагарпа хорошо иллюстрирует то, что, рассказывая об устройстве мира, его основных частях, он не следовал какой-либо «ученой системе», но отталкивался от России, и это было ему даже удобно, поскольку та лежала и в Европе, и в Азии, касаясь различных океанов, пустынь и проч. Говоря о соседях России, много внимания уделял он азиатским странам, например Османской империи, народам, ее населяющим, но, разбирая деление этого государства, указывал на греческие земли и таким образом давал первые сведения о древнем населении и античной истории Греции. Так постепенно в занимательном рассказе Лагарпа о странах появлялись сведения по истории, которые с течением времени приобретали более системный характер.
Преподавание истории Лагарп считал особенно важным, видя в нем в первую очередь способ воспитать верные моральные суждения. Уже в 1784 году он писал, что хотел бы дать ученику «представления о первых сообществах, рассказать об их основателях, временах их возникновения, их продолжительности и основных революциях, которые к ним привели», а также показать «черты добродетели, милосердия, справедливости, преданности и патриотизма, заставляющие любить человечество посреди ужасов и глупостей, которыми провинились столь многие люди»[68].
Для ежедневных уроков истории Лагарп составлял записки с основными фактами и характеристиками исторических личностей различных эпох[69]. При этом его не волновало критическое изложение и анализ источников: Лагарп «обращает внимание только на нравственную сторону, так что его преподавание истории получает вид курса нравственности, самой чистой и самой возвышенной, основанной на исторических фактах»[70]. Каждый из примеров являлся назиданием, которое должно было послужить воспитанию будущего монарха.
Одним из таких важных моральных уроков была гибельность любой тирании. Человек, который, стремясь к первенству, приносит свободу народа в жертву своему властолюбию, совершает одно из тягчайших преступлений. И наоборот, народ, против которого направлено это преступление, не только способен, но и обязан защищаться от зла, которое ему причинено. Поэтому тиран никогда не может нарушать законы или старинные обычаи своего народа безнаказанно. «Права законного сопротивления принадлежат всем и каждому, и напрасно тираны стараются уверить человечество, что восставать против их гнета будто бы является преступлением». Примеры такого сопротивления Лагарп видит и в древней, и в новой истории, начиная от борьбы против диктатуры Юлия Цезаря и до восстаний швейцарцев в XIV веке против австрийского владычества, а жителей Нидерландов в XVI веке – против испанского[71].
Нравственными же властителями, заслужившими доброе слово потомства, являются те монархи, которые соблюдают законы и уважают права своих подданных. В исторических заметках Лагарп вывел целую галерею таких фигур, выделяя среди них римских императоров Траяна, Марка Аврелия и французского короля Генриха IV. Их главными качествами были умение «видеть в подданных себе подобных» и сознание своей обязанности заботиться об их благосостоянии и счастье. Более того, по мнению Лагарпа, сам институт монархии с приписываемым ему божественным происхождением – не более чем обман; «идеальный монарх» лишь выполняет свой долг перед обществом и только это может охранять его власть «лучше, чем крепости и солдаты».
Летом 1787 года представления девятилетнего Александра об истории обогатились живыми яркими картинами – вместе с братом он на целый месяц отправился в Москву[72]. Это было первое длительное путешествие в жизни Александра, и Лагарп сопровождал его. Их восхитил Новгород, «некогда ганзейский город, очень богатый и очень могущественный», где они осмотрели крепостные сооружения, древние соборы и монастыри: в одном из них всеобщее внимание привлек камень, на котором св. Антоний, по преданию, приплыл в Новгород из Рима в 1106 году. В Москве же мальчики посетили все старые дворцы и соборы Кремля, увидели Царь-пушку и Царь-колокол, Лобное место на Красной площади (где вспомнили о состоявшейся рядом с ним в петровское время казни стрельцов), а также другие исторические достопримечательности. Потом еще три прекрасных июньских недели они прожили в Коломенском, в новом деревянном дворце, который был выстроен по приказу Екатерины II на месте обветшавшего дворца царя Алексея Михайловича, наслаждаясь видами над Москвой-рекой и гуляя по тамошним садам[73]. И не случайно в последний год своей жизни Александр I повелел именно здесь выстроить свою новую московскую резиденцию – в этом явно ощущался отголосок его детских симпатий и впечатлений.
С июня 1785 года Лагарп также преподавал великим князьям математику, практически с нуля (по его словам, ученики к тому моменту едва знали арифметику и не могли свободно обращаться со сложением чисел). Здесь он добился быстрых успехов. Уже через год Александр легко владел всеми четырьмя арифметическими действиями, а Константин учил таблицу умножения; тогда же Лагарп начал
