Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Но за этим внешним спокойствием и размеренным уединением Александра скрывались различные душевные тяготы, переживания и даже предзнаменования, рисовавшие конец его царствования совершенно в иных тонах. Прежде всего, на его душе лежала тайна, связанная с важнейшим государственным вопросом – передачей престола наследнику. Александр давно смирился с тем, что в его браке больше не будет детей, а потому наследником для всей Российской империи являлся его брат, великий князь Константин Павлович. Но сам Константин царствовать не хотел! Не будем забывать, что он получил такое же, как и Александр, политическое воспитание у Лагарпа, и если старший брат под его воздействием проникся с юности отвращением к царской власти, то и для младшего это справедливо в той же мере. Любопытно, что на склоне лет Константин не только вспоминал уроки Лагарпа по истории, но и признавался учителю, что и до сих пор хочет восполнить те пробелы, которые возникли из-за его детской невнимательности…
С 1815 года великий князь Константин Павлович постоянно проживал в Варшаве, будучи главнокомандующим армией Царства Польского. У него возникла постоянная связь с польской аристократкой, графиней Иоанной Грудзинской, отношения с которой Константин очень хотел узаконить. Александр I, конечно, хорошо знал о нежелании Константина принимать верховную власть над Россией, и в 1819 году между ними состоялся важный разговор, о котором известно со слов самого Константина. Александр спросил: если он уйдет с трона, станет ли Константин императором? Тот категорически отказался. И тогда Александр решился преподнести самый лучший подарок, на который он только способен в отношении любимого брата (а вспомним, какая теплая дружба возникла между ними в раннем детстве!): избавить его от необходимости царствовать. В 1820 году был оформлен развод Константина и его официальной жены, великой княгини Анны Федоровны, которая уже двадцать лет как жила от него отдельно, за границей. Константин тут же женился вторично, но его супруга получила титул не великой княгини, а Ее Светлости княгини Лович, что подчеркивало морганатический характер брака. В начале 1822 года, прибыв в Петербург, Константин оставил Александру письменную просьбу освободить его от наследования престола. Александр также в письменном виде прислал ему свое согласие. Наследником трона, таким образом, становился следующий брат, великий князь Николай Павлович, о чем Александр его предупредил еще в 1819 году. Однако соответствующий манифест император оформил только в августе 1823 года.
Обстоятельства возникновения этого манифеста чрезвычайно необычны, и они показывают, насколько Александр лично переживал решение, от которого – как он понимал – зависит ближайшее будущее его страны. Начнем с того, что император ждал полтора года, прежде чем подписать этот манифест, и это, по-видимому, было связано с его желанием сделать местом его хранения Успенский собор Московского Кремля – важнейший символ русской монархии, где происходит коронация императоров и где сам Александр I (как он понимал сейчас в соответствии со своими новыми религиозными переживаниями) получил от Бога помазание на власть над Россией. В середине августа 1823 года Александр I, наконец, отправился в Москву, начав тем самым свое долгое путешествие к западным границам империи. Накануне своего отъезда из Петербурга царь поручил находившемуся там по делам архиепископу Московскому Филарету (Дроздову) составить текст манифеста, передав ему написанное полтора года назад личное письмо Константина. Тот хорошо справился с работой, Александр собственноручно отредактировал текст, после чего архиепископ придал документу окончательный вид. 25 августа император въехал в Москву и через два дня прислал архиепископу Филарету готовый манифест, подписанный 16 августа в Царском Селе, потребовав, чтобы тот положил его в специальный ларец в алтаре Успенского собора, где уже находились некоторые важные государственные акты. Архиепископ Филарет должен был это сделать без малейшей огласки, не открывая никому содержание акта и смысл его хранения в алтаре. Но самым интересным была надпись на запечатанном конверте с манифестом, которая предписывала вскрыть его после смерти Александра I «прежде всякого другого действия» или вернуть его обратно, в случае «востребования» со стороны императора[477].
Что же это могло быть за «востребование»? Вряд ли же Александр мог пересмотреть свое решение в пользу Николая и назначить иной порядок наследования. Историк С. В. Мироненко предположил, что Александр не решался обнародовать этот манифест, потому что это бы навсегда перечеркнуло его мечты о введении в России представительной формы правления – формулировка же на конверте оставляла ему «лазейку», позволявшую думать о будущем отречении и в таком случае о возможности издать другой манифест, в котором наследник назначается одновременно с отречением царствующего императора и утверждением конституции[478]. Психологически это вполне возможно.
Фактом же остается то, что в важнейшем вопросе, определявшем будущее монархии, Александр I отказывается применить свою царскую власть, то есть издать манифест гласно. А ведь с просьбой именно об этом к нему обращались и великий князь Николай Павлович (как известно из его дневника), и князь А. Н. Голицын в августе 1825 года, то есть накануне отъезда царя в Таганрог. Голицыну Александр ответил так: «Будем же полагаться в этом на Господа. Он лучшим образом сумеет все устроить, нежели мы, слабые смертные»[479]. В этом и был, как представляется, главный сакральный замысел Александра I: отправляя манифест в Успенский собор, в алтарь, где совершается Божественная литургия, он вручал судьбу престолонаследия непосредственно Богу.
Только под влиянием своих ближайших помощников, Голицына и Аракчеева, – единственных высших сановников, кто знал о подписании манифеста, – Александр I согласился положить его копии также на хранение в Государственный совет, Сенат и Синод (эти копии были собственноручно переписаны князем Голицыным). Но в результате Божественный промысел свершился совсем не так, как рассчитывал Александр. После его внезапной кончины в Таганроге архиепископ Филарет в Москве предпочел ждать распоряжений государственных властей и не решился самостоятельно вскрывать конверт и предъявлять волю покойного императора. В Петербурге же конверт был вскрыт на заседании Государственного совета, но итоговое решение было принято в пользу принесения присяги императору Константину Павловичу. Его последующее нежелание вступить на престол и затянувшееся «междуцарствие» стали главной причиной, приведшей к восстанию 14 декабря на Сенатской площади.
Как видим, внутрисемейные дела принимались Александром близко к сердцу, и для их решения он находил необычные пути, исходя из своего религиозного мировоззрения. Представляется, что не менее глубоко он переживал и собственную личную трагедию: 18 июня 1824 года в Петербурге от чахотки скончалась его 18-летняя дочь София – единственная из четырех дочерей императора от Марии Антоновны Нарышкиной, которая не умерла в младенчестве и достигла совершеннолетия; более того, она должна была вскоре выйти замуж, а жениха для нее
