Мюллер. Нацистский преступник, избежавший петли - Андрес Зегер
Своевременно реагируя, Мюллер предотвратил бесчисленное количество диверсий и попыток шпионажа. Он особенно отличился хитроумными изменениями тактики и методов борьбы с противником.
После награждения рыцарским крестом в октябре 1944 г.
Он достиг значительных успехов, наблюдая за деятельностью разведки противника. Своевременной ликвидацией коммунистических групп на важных промышленных объектах и других центрах оборонно-промышленного комплекса были предотвращены или парализованы случаи диверсий против рейха.
В созданном Мюллером аппарате, благодаря введенным им разнообразным профилактическим методам, удалось предотвратить усиление влияния движения сопротивления среди рабочих рейха.
Учитывавшая политические и мировоззренческие взгляды Мюллера, созданная им тайная государственная полиция внесла свой вклад в подавление, выявление и уничтожение предателей 20.07.1944 г., а также их последователей.
Анализируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что Мюллер за последние 10 лет своей работой по борьбе с противником всеми возможными средствами руководства создал предпосылки, которые обеспечивали выполнение задач по вооружению, связанных с войной управленческих задач, способствовали дальнейшему ходу нормальной общественной жизни, невзирая на потрясения.
Мюллер был награжден железными крестами первой и второй степеней в 1914 и 1918 гг., орденскими знаками в 1939 г., а также крестами первой и второй степеней с мечами»[213].
Данная оценка, исходя из требований национал-социалистической системы, полностью подходит Мюллеру. «Своевременное реагирование» и «введенные в его аппарате профилактические методы» являются, разумеется, эвфемизмами для его многочисленных преступлений. «Аппарат», т. е. тайная государственная полиция, является синонимом истязаний заключенных (допрос третьей степени), приказы на «охранный арест» равнозначны помещению в концентрационный лагерь без возможности правовой защиты или казни без судебного разбирательства; это лишь некоторые из будничных преступлений гестапо. «Учитывавшая политические и мировоззренческие взгляды Мюллера, созданная им тайная государственная полиция» была мечтой его начальства.
Без сомнения, Мюллер понимал, что гестапо должно соответствовать требованиям государства. «Нелегальные течения в рейхе» преследовались профессионалами его отдела так же упорно, как и диверсии и попытки шпионажа. Для его тогдашнего руководства не остался незамеченным тот факт, что Мюллер, являясь высшим чиновником государства, вступил в НСДАП только по прошествии шести лет и никогда не являлся убежденным национал-социалистом. Заслуги Мюллера несомненны, но отсутствует всякое указание на то, что он являлся «ярым» национал-социалистом. В его характеристике не было упомянуто его отношение к национал-социализму.
После войны и когда стали широко известны преступления национал-социализма, близкий друг Мюллера Фридрих Панцингер попытался в корректной форме объяснить и извинить карьеру Мюллера. «После изложенных фактов любой объективный наблюдатель не должен видеть в карьере Мюллера заслуги фанатика перед партией, а должен понять, что это было только задание и присущее служащему дисциплинированное ведение дел, способствовавшее его повышению»[214]. Можно сказать, что партийная идеология не его профессия, но по приказу партии шеф гестапо был готов, находясь на руководящей должности, содействовать убийству миллионов людей.
Конец в Берлине – смерть в Берлине?
PCXА находилось в берлинском Дворце принца Альбрехта на улице Принц-Альбрехтштрассе, 8. Массированные налеты противника разрушили большую часть здания[215], так что все запасные явки, разбросанные по Берлину, должны были быть переведены в одно место. Секретарша Мюллера Барбара X. могла пока оставаться в здании на улице Принц-Альбрехтштрассе; позднее она рассказывала, что с февраля 1945 г. рабочее место Мюллера располагалось в одном из бараков на Ванзее[216]. Позже шеф гестапо предпочел вести свои дела в пустующем здании на улице Курфюрстенштрассе, 115–116, в районе Тиргартена. Это здание являлось штабом ведомства IV В 4, руководимого Эйхманом. Подземный бункер этого здания считался таким же безопасным, как и бункер фюрера. Система туннелей вела из этого укрытия, которое Эйхман окрестил «лисьей норой», к различным выходам по всем направлениям. После окружения Берлина русскими войсками Мюллер находился здесь вместе со своим другом Шольцем, кабинет которого находился рядом с кабинетом шефа гестапо.
Кристиан Шольц родился в 1908 г. в Майнце и в юности был дружен с д-ром Вернером Бестом. Он рано стал членом НСДАП (1930) и СС (1932). В апреле 1933 г. он начал работать в полиции г. Майнца, 1 февраля 1934 г. он был взят на работу в СД и до марта 1934 г. был референтом в Штуттгарте. Затем он недолго работал в политической полиции Мюнхена, до того момента, когда, в связи с назначением Гиммлера инспектором гестапо, он, вместе с другими служащими его участка, был переведен в Берлин. Шольц служил с перерывами до 1941 г. в гестапо в подразделении II 1, и был потом переведен в образованное Герингом под руководством принца фон Гессена «исследовательское управление» министерства авиации рейха, на место высшего чиновника[217], где оставался до 1945 года[218]. Исследовательскому управлению[219] вменялся в обязанность тайный контроль за перепиской, телефонной и телеграфной связью[220]. С 1 мая 1942 г. по желанию шефа гестапо в РСХА был организован отдел, связывавший министерство воздушных сообщений и исследовательское управление. По протекции Мюллера Шольцу в этом отделе предоставили должность. Шеф гестапо сделал это в надежде использовать все возможности технического контроля в целях PCXА[221]. Штурмбаннфюрер СС Шольц до последнего жил вместе с Мюллером и его шофером в частном доме шефа гестапо в Берлине-Ланквитце.
По свидетельству Анны Ш., любовницы Мюллера, последний раз она видела его 24 апреля 1945 г. на улице Курфюрстенштрассе. У шефа гестапо была капсула с цианистым калием, и при встрече она получила от него такую же. 20 апреля Анна Ш. разыскала Мюллера в его доме в Берлине-Ланквитце. «В беседе 20 апреля 1945 года он, учитывая катастрофическое положение на войне, сказал, что он ничего больше не может и ничего больше не хочет. […] Он сказал, обращаясь ко мне: да, лучшие побеждают. Когда я его спросила, не хочет ли он этим сказать, что русские и есть лучшие, он ответил: да, они лучше. […] Он добавил, что за время работы он много повидал, но самое главное, что он познакомился со мной. […] Мюллер сообщил, что он вернулся с переговоров на Ванзее. Все кончено. После этого в квартире были сожжены все удостоверения личности и другие бумаги Мюллера»[222].
Большая часть гестапо была определена в бараке и на вилле на Ванзее. Примером географического распределения аппарата полиции служат перемещения отдела IV А 2. Гауптштурмфюрер СС Копков поместил свое управление в здание на улице Курфюрстендамм (№ 140), около вокзала Галензее. После того как здание было разрушено, управление переехало в школу пограничников в Фюрстенберге, севернее Берлина. Осенью 1944 г. происходит переезд из Фюрстенберга в уже подготовленную запасную явочную квартиру под кодовым названием
